свой зловонный мешок через контроль, внутренне готовясь к визгу сирены и жёстким вопросам. Но, к его изумлению и облегчению, всё обошлось. Видимо, дачники с куда более подозрительными свёртками и банками были для системы безопасности обычным, сезонным делом.

На площади перед вокзалом, пахнущей бензином и жареными пирожками, он вызвал такси. Пока ждал, к нему, пошатываясь, подошёл бомжеватый тип, от которого несло перегаром и немытой телогрейкой.

— Мужик, а что это у тебя так благоухает? — с пьяной, глумливой ухмылкой поинтересовался он. — Шмурдяк какой-то на продажу?

— Духи, — буркнул Марк, отворачиваясь и глядя на подъезжающую машину. — «Гоблин №5». Ограниченная серия.

Наконец, он рухнул на потрёпанное сиденье такси. Дорога до его съёмной однушки в ЖК «Матрешки» промелькнула в полудрёме, на грани истощения. Он смотрел на проплывающие за окном улицы, но видел их теперь иначе, через призму своего нового восприятия — его взгляд сам собой выхватывал мельчайшие, неважные детали: глубокие трещины в асфальте, словно шрамы на теле города, криво висящие, сиротливые вывески, замысловатые следы граффити, складывающиеся в странные, почти рунические узоры. Когда такси свернуло к дому, его новые способности позволили разглядеть даже отдельные, небрежные мазки на огромном мурале с матрёшкой, украшавшем торец яркого бело-оранжевого здания — его личной бетонной клетки.

Переступив порог квартиры на десятом этаже, он впервые за долгие, бесконечные часы позволил себе выдохнуть и расслабить сжатые в камень мышцы. С грохотом забросил мешок в центр гостиной-студии, выпустил Пайка, который, чирикнув, тут же юркнул исследовать новую, безопасную территорию, шныряя под диваном и заглядывая на балкон.

Тишина. Глубокая, почти звенящая. Лишь отдалённый, монотонный гул города за стеклопакетом. Никаких гоблинов, никаких системных уведомлений, висящих перед глазами. Только он, его стерильно-белые, безликие стены и тяжёлый, терпкий, чуждый запах, медленно, но неумолимо наполняющий всё пространство, напоминая о том, что ничего уже не будет по-старому.

«Сначала душ, — мысленно приказал он себе, с трудом отрываясь от стула. — Смыть с себя всё это. Потом... кухня».

Стоя под обжигающими струями почти кипятка, он чувствовал, как с него смывается не только дорожная грязь и пот, но и целый пласт адреналина, страха, отчаяния и того самого липкого, нестираемого ощущения чужого, враждебного мира.

Когда он вышел, закутавшись в старый, но чистый и мягкий халат, голова была на удивление ясной, а в груди — странное, но твёрдое, как булатная сталь, чувство решимости. Самое страшное, первое знакомство со смертью, было позади. Теперь начиналась самая интересная часть. Творческая.

Он прошёл на кухню, где его ждал тот самый мешок с трофеями — его главный капитал и вызов. Паёк уже устроился на холодильнике, свесив пушистый хвост, и с деловым, одобрительным видом наблюдал за ним, как строгий ревизор.

«Ну что, друг, — мысленно обратился к нему Марк, развязывая верёвки и выпуская на волю тот самый терпкий, чуждый аромат. — Пришло время превратить эту... добычу во что-то стоящее. Посмотрим, что можно приготовить из обитателей другого мира».

Кухня, превратилась в настоящую алхимическую лабораторию, святилище, где смешивались миры. Марк с почти религиозным трепетом, аккуратно, как ювелир, разложил на столе своё зловещее, но многообещающее богатство. Первым делом он проверил забытую в утренней суматохе зайчатину — последний след старой жизни.

> [Мясо зайца, маринованное. Качество: Хорошее. Свойства: Нежный вкус, лёгкость.]

«Хоть что-то нормальное, простое и предсказуемое в этом безумном дне», — с облегчением подумал он, и на мгновение ему стало почти грустно.

Затем настал черёд главных «подопытных» — тусклые, зеленоватые, с фиолетовым отливом куски мяса гиблохов, от которых исходил терпкий, чуть сладковатый, металлический запах чуждой биологии. Активировав [Взгляд Шефа], он погрузился в состояние глубокого, почти медитативного анализа.

Его восприятие сузилось до структуры мясных волокон, до молекул аромата, распадающихся на составляющие. Он не просто видел — он ощущал качество ингредиента, чувствовал скрытую в нём, бушующую энергию и потенциальную, едва сдерживаемую опасность. Система тут же откликнулась, выдавая лаконичные, но бесценные подсказки, всплывающие прямо на поверхности мяса:

> [Мясо гиблоха. Съедобно. Обладает стойким "диким" духом и фоновой магической активностью.

> Рекомендация: длительная термообработка или мощное маринование для нейтрализации побочных эффектов и стабилизации энергии.]

Он действовал не как повар, а как дотошный учёный-первопроходец, скрупулёзно ставящий один эксперимент за другим, чтобы выявить фундаментальные свойства нового, неизученного материала. Каждое его движение было выверенным, каждое решение — взвешенным. Это была не готовка. Это была высокая алхимия.

Эксперимент первый: дерзкий и рискованный Тартар из гиблоха.

Он начал с самого авантюрного варианта, решив не скрывать, а, напротив, подчеркнуть и обуздать исходную, дикую суть сырого мяса. Ловкими, отточенными движениями он превратил кусок вырезки в идеально мелкую, однородную, холодную массу. К ней он добавил горсть мелко нашинкованного острого лука, щедрую порцию пикантных каперсов и тщательно подобранный букет специй, способных перебить любую горечь. Блюдо выглядело на удивление элегантно и аппетитно, скрывая своё варварское происхождение за безупречным внешним лоском.

> [Создан рецепт: Тартар из гиблоха. Эффект: Кратковременное обострение чувств.

> Побочный эффект: Небольшой риск отравления и временных вкусовых галлюцинаций.]

«Нужна очень высокая свежесть... и, возможно, какой-то мощный катализатор, который сможет не перебить, а преобразовать эту стойкую, пронзительную горечь», — заключил Марк, с дегустаторским видом пробуя крошечную, размером с горошину, порцию на кончике ножа. Вкус был непривычно жёстким, зернистым, с отчётливым, почти железным привкусом крови и чего-то незнакомого, минерального, будто он лизал заряженный аккумулятор. Его одержимый взгляд самовольно упал на тускло поблёскивающий в углу стола мана-камень. «А что, если...? Всего щепотка, как соль, как специя...». Промелькнула навязчивая, почти еретическая мысль. Но он тут же отогнал это соблазнительное, дорогостоящее искушение, мысленно представив грустные, полные надежды глаза Пайка. Жалко стало бездумно крошить единственный ценный артефакт в сомнительное, пусть и потенциально прорывное кушанье.

Эксперимент второй: Бефстроганов из гиблоха.

Переходя к классике, Марк избрал противоположную, более терпеливую и мудрую тактику — не бороться с природой сырья, а договориться с ней. Он нарезал мясо тончайшими, почти прозрачными ломтиками, похожими на лепестки странного цветка, и отправил их томиться в густой, бархатистой сметане, куда добавил душистые лесные грибы и золотистый, карамелизованный лук. На смену терпкому, дикому духу постепенно, как по волшебству, стал приходить насыщенный, глубокий и почти что благородный аромат, в котором угадывались нотки сливочных грибов, пряных трав и чего-то неуловимого, тёплого и живительного. Кухню наполнил уютный, согревающий душу запах, так непохожий на всё, что было здесь час назад.

> [Создан рецепт: Бефстроганов из гиблоха. Эффект: Восстанавливает выносливость. Качество: