потерял что-то очень ценное… Завидую стойкости подоконника, который мужественно выдерживает мой мощный удар. Ведь моё самообладание на грани… Ещё чуть-чуть и начну крушить все вокруг…

А боли и гнева на самого себя добавляет заплаканный вид вернувшейся Скрипки.

Каждой клеточкой ощущаю, насколько трудно ей даётся каждый шаг ко мне, ведь мы танцуем финальный танец концерта в паре.

Глаза опущены, руки холодные и дрожат, а ноги совершенно не слушаются.

Мы как две окаменевшие статуи, полуразрушенные и не способные больше сочетаться друг с другом…

— Белова, ты вообще собираешься работать или так и будешь наступать мне на ноги при каждом шаге, — шиплю я, злясь на то, как все быстро изменилось между нами.

До сегодняшнего дня мы парили в руках друг друга, идеально соединялись в танце.

А сейчас просто физически не можем находиться рядом…

— Пантера… — остерегающе рычит Манул, намереваясь организовать мне нокаут разъяренным взглядом.

Стоп!

Осекаю свое настырное стремление закрыть рот парню, который лезет не в свое дело. Только в действительности понимаю, отчего Манул вечно впрягается за Скрипку.

Он запал на белые гольфики и веснушки…

И это раздражает…

— Энн, станешь в пару со мной? — Белова переводит взгляд с Лехи на Рената, а парень решительно доводит дело до конца. — Ренат, ты не против?

— Нет. Если это не противоречит продюсерской задумке, — вносит свой вклад учитель танцев в то, что Стрипка уже через секунду влетает в объятия Манула.

Пульсация в висках усиливается, и вместо музыки я слышу только звонкий смех бесячей выскочки.

Не хочу даже думать, что она намеренно обольщает парня своей улыбочкой.

Я на грани…

Каждое её касание к другому я воспринимаю никак часть танца, а как сексуальное наглаживание бицепсов.

Зажмуриваюсь, чтобы хоть на мгновение выпасть из долбанной реальности. Но стоит снова открыть глаза, как я устремляю их на неё…

От увиденного вспыхивают белые фонтаны искр, а на подкорке сознания звучит похоронный марш моей выдержке.

Ведь Манул кружит Белову на руках и это не гребаный элемент номера…

От этой сцены ловлю неконтролируемые вертолетики…

Ведь этот момент меня дико злит.

Хочется приземлиться и разнести в щепки их охрененную идиллию.

Но я разворачиваюсь и тяну штурвал в противоположную сторону.

Сегодня я намерен окончательно доказать самому себе, что именно я управляю своей жизнью, а не взбалмошные прядки, которые выбились из её пучка.

— Привет, любимая, я скучал! — лепечу заученную фразу, стоя на пороге своей квартиры.

Пора возвращать все на свои места, потому что я порядком подзаебался вертеться волчком на месте.

Тошнотворные ощущения…

Лола, не намереваясь тратить время на извинения и долгие разговоры, сразу припадает к моим губам… Прикусывает подбородок и поцелуями следует ниже… Одна рука опускается вниз по моей груди, царапая её длинными, острыми ногтями.

Слишком откровенно…

Слишком навязчиво…

Слишком пошло…

Скрипка бы так ни за что не сделала.

Она бы сделала нежно, робко, трепетно.

Морщусь, потому что представляю совсем другую девушку, но не могу ничего поделать с этим. Фантазии бушует…

Очевидно же, что эта не может быть Скрипка. У неё даже таких ногтей нет.

— Чернов, а ты не охренел, так очевидно показывая мне, что ты не хочешь меня после недельной разлуки, — голосит Ло, нервно убирая руку от моего дохлого члена.

Ни черта не выходит.

Отторжение.

Возбуждение ни то, что улетучилось, оно даже не посетило меня рядом с Лолой.

Шикардос!

Вот только этого мне не хватало…

Мало того, что я чувствую себя уродом, мерзавцем, предателем, сейчас я ещё и импотент…

С какого хрена я вообще взял, что вернуться к Ло — хорошая идея!?

Глава 22

Аnn

Нужно разобраться в самой себе.

Нужно не запихивать вглубь себя боль, а освободиться от нее.

Нужно, как Чернов, выкричаться, врезать кулак в зеркало в миллиметре от моего виска и уехать развлекаться с другой.

Вот так избавляется от чувств…

А я, как малахольная дурачка, с утра до ночи прячусь от своих же мыслей.

Несколько дней я целенаправленно избегала Дана. Я занялась вплотную творчеством “She”. Ведь я конкурсантка на замену, а значит, у группы до меня были номера, которые я должна освоить. Поэтому сейчас я провожу все свободное время в звукозаписывающей студии или в танцевальном зале, разучивая песни или танцы прежней участницы.

Но из-за нашего дуэта мне приходится встречаться с Пантерой. Я едва дышу эти два часа, так мне невыносимо тяжело рядом с ним. Но сегодня меня ждет двойное испытание. Плюс к репетиции ещё и совместная фотосессия. Радует одно — мы не будем вдвоём. Фотограф, визажист, стилист и остальные участники “Опасных”.

— Ой, — вскрикиваю я.

— Я же сказала закрыть глаза, — отчитывает меня визажист. — С улицы, что ли, тебя взяли?

— А давайте каждый будет заниматься своим делом, — отвечаю я. — Продюсер выбирать конкурсантов. Я готовиться к фотосессии. А вы кисточкой тени наносить, а не трындеть по телефону.

— А ты с гонором, как я посмотрю, — чиркает недовольно зубами девушка-стилист, которая с первой секунды моего появления на площадке прожигает меня убийственным взглядом.

Только у меня уже иммунитет. Я живу под одной крышей с Пантерой, а после его изощренных гневных гляделок все остальное кажется фигнёй.

Только вот Чернов припас для меня новую мучительную пытку.

Ежусь вся, когда он заходит в женскую гримерку, но все равно, как слабачка, потрясенно пялюсь на него.

Он такой…

Такой красивый, мужественный, сексуальный в этом образе.

Черные брюки, белая рубашка с рукавами, закатанными до локтей, и расстегнутыми верхними пуговицами.

Но больше всего меня привлекли руки стилиста, которые тут же обвили грудь парня…

Нет, не просто обвили, они так страстно скользили по телу Пантеры, что я засмотрелась, хоть и чувствовала, что меня мутит от этой горячей сцены.

Чернов даже не взглянул на меня новую, слишком увлеченный девушкой. Впервые на моём лице был макияж, а на мне не спортивные брюки.

Хотя, без сомнения, даже в стильном черном брючном костюме я проигрывала избраннице Чернова.

Горечь медленно обжигает горло, и я жадно хватаю воздух ртом, но вместо облегчения лишь давлюсь им.

Кашляю, ненамеренно, но все-таки привлекая внимание к себе.

— Белова, ускорься, — обращаясь ко мне, но улыбаясь другой, чеканит Дан. — Я не намерен тратить на тебя все свое время. У меня совсем другие планы на вечер…

Удар наотмашь…

Но это ещё не нокаут…

Секунда… Две. И все плывёт перед глазами… Но я лишь усиленно хлопаю ресницами, не позволяя слезам брызнуть из глаз.

Его поцелуй с другой — не