с тем этот звук отрезвляет парня…

Дан в одно движение ссаживает меня с колен, разворачивается и поспешно уходит, ничего не сказав, даже не взглянул на меня…

Застываю на какое-то время, а потом на полном автопилоте иду следом за Пантерой.

У меня нет ни одного аргумента, чтобы понять или оправдать поведение парня…

Это неправильно…

Нечестно…

Нельзя так…

Нельзя так страстно целовать меня, а потом уйти, как ни в чем не бывало…

Но я уже сейчас знаю, что это было…

Очередная насмешка надо мной…

В груди бушует ураган эмоций, когда я иду на урок танцев.

Ведь там будет Дан…

Мы будем танцевать вместе…

Он сможет объяснить мне, что между нами…

Ответить, как поцелуй изменил наши отношения…

Может Дан признается в чувствах, а может предложит встречаться…

В груди сладкое предвкушение любви и счастья…

Я уже думала, что никогда не почувствую взаимной любви, но сейчас…

Сейчас я стопроцентно уверена, что Дан любит меня, как и я его…

Черт, душа нараспашку…

Хочется петь, танцевать и улыбаться…

Не наигранной улыбкой, а самой настоящей, искренней…

Не думала никогда, что можно без слов сказать о любви…

Но взгляд, касания, дыхание, стук сердца и, конечно же, поцелуй все сказали за Дана…

Было видно, что этот поцелуй важен, нужен Дану…

Как и мне…

У нас было неприятное знакомство, мы долгое время сами не понимали себя и свои чувства, но сейчас все станет на свои места…

Это же очевидно…

Стало очевидно, лишь я зашла в танцевальный зал…

Звуки утихли, накрывая меня удушающей тишиной…

По устремленным на меня взглядам, которые иногда перебегали с меня на Чернова, я поняла, что что-то произошло…

Кто-то увидел наш с Даном поцелуй?

Дан признался остальным в симпатии ко мне?

Мысли роем атаковали меня…

Но все они были ложными, слишком радужными…

— Белова, подожди, не входи… Я ещё не спрятал за паранджой свое красивое личико, в которое ты собралась влюбиться…

— Что? — спросила я растерянно.

— Вот блин! Как назло, я сегодня ещё и дополнительный час провел в тренажёрке. Не для тебя, конечно, но тебя теперь клещами не оторвать от моего крепкого, накаченного, одним словом, обворожительного тела… — лепетал парень, пока я дрожала от холода, от разрывающего грудь крика, от слёз…

От боли нестерпимой силы…

Хоть я и умею терпеть…

— Прости, Скрипка. Ты просила меня не быть таким красавчиком. Но в этом вся моя суть… Я свожу девушек с ума… Но вот тебя мне не нужно, как, впрочем, и твоей любви. Белова, отвали от меня по-хорошему…

Каждое его слово — насмешка над наивной, ни о чем неподозревающей дурой…

Ему было все равно…

Он специально подстроил очередное мерзкое испытание для меня на глазах у всех…

Тоша, Мия, Лёша…

Все были здесь…

“Весело” проводили время на спектакле одного актёра…

Красавчика Дана Чернова…

К сожалению, я не сдержалась и заплакала…

Было не только больно, но и унизительно…

Меня снова не во что ни ставили, считали, что со мной так можно…

Но нельзя…

Мне больше не одиннадцать, и я не позволю обвинить меня в том, что я не совершала…

На этот раз я постою за себя…

Если смогу…

Если сердце не разорвёт я от боли…

Если горькие слезы не задушат…

Если дрожащие колени удержат…

Ведь у меня снова отобрали любовь…

Глава 21

Дан

— Чернов, чего ты добиваешься? — из ещё минуту назад тёплых глаз текут слезы, но в остальном она безэмоциональна словно робот. Равнодушие на лице и спокойствие в голосе.

А во мне потухла жизнь…

Последний уголек погас от вида её мокрых глаз…

Энн сильная. Я понял это в больнице.

И если она плачет, то это значит, что я добился своего…

Я потерял её…

Она сама помогла мне. Подсказала…

— Не будь со мной таким…

Тогда я был настоящим, я следовал зову сердца и ещё чему-то более примитивному и пошлому…

Но как бы там ни было я делал то, чего больше всего хотел…

Я был с ней…

Я целовал её…

Я даже услышал её признание в любви.

Но не принял его…

Наоборот, дистанцировался от Беловой.

Если бы на месте Скрипки была другая девушка, я бы воспользовался её влюбленностью…

Разгон спермы — идеальная разрядка, когда все идёт по пизде…

Но я не смею так поступить с Энн.

Потому что у меня есть чувства к ней. Это уже аксиома, не требующая доказательств.

Но которую я, как тупоголовый баран, намерен игнорировать…

Есть и есть…

Но на этом все.

Потому что если я дам этим чувствам хоть малюсенький шанс, то не смогу жить, как жил раньше…

Все мои планы, обещания, заверения потеряют смысл.

Скрипка покорит меня, полностью погладит мою волю…

Я на край света за ней…

Хотя даже сейчас позови она и я не уверен, что смогу отказать.

Поэтому я сделал так, чтобы она видела во мне только зазнавшегося, эгоистичного подлеца, которого можно только ненавидеть и презирать.

— Я не понимаю, — продолжила та, чей голос мне в фантазиях поет колыбельные. — Чего ты хотел добиться этой выходкой? Опозорить меня при всех?

Молчал…

Потому что в моем поступке были совершенно противоположные мотивы.

Я опускал не её, а сам себя…

Я знал, что все займут сторону Энн. Они адекватные, это я запутавшийся, свихнувшийся придурок, который хочет быть честным и правильным, но поступает низко и гадко…

— Знаешь, а мне действительно стыдно… Но не за чувства, а за то, что они появились к такому, как ты…

Схватка взглядами, которую выигрываю я.

Потому что моральный урод…

Взгляд Энн на меня ощущается настолько пустым и холодным, что я еле сдерживаюсь, чтобы не ринуться к ней. Как бы мой рассудок ни сопротивлялся, я хочу кутаться в эту девушку. Только с ней тепло.

— Ренат, — обращается она к преподавателю танцев, который стал невольным свидетелем межличностного конфликта в коллективе. — Начинайте без меня. Я скоро вернусь…

Она выходит из зала, а я подхожу к окну, чтобы проветриться, почувствовать жизнь и в какой-то степени закрыться от недовольных взглядов присутствующих…

Мне по большому счету насрать на них…

Только взгляд Скрипки имеет значение….

Но отвернувшись, я скорее спасаю их от очередного моего гадства. Ведь скажи они мне хоть слово, и я гарантированно отвечу им последним матом или того хуже ударом в челюсть.

Так крошит, что нет сил сдержаться…

— Пиздец! — ору в открытое окно и ударяю по поверхности подоконника.

Я чёртов псих, который