Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Не осознает, что уже вплотную вжал меня в зеркальную панель на стене, но все равно наступает…
От страха бегут холодные мурашки, и я зову:
— Дан…
Мне нужен тот парень, который держал меня за руку в больнице, который примчался ко мне, когда пропал свет…
Дан, который волновался и заботился обо мне…
— Чего касались его губы? — продолжает парень, не слыша меня. — Как низко опустились его поцелуи?
— Дан… — все на что способны мои голосовые связки.
— Скажи мне, Скрипка! Скажи, чтобы я понимал, насколько сильно я свихнулся, думая о тебе? Скажи, чтобы в моих ушах звенело что-то другое, а не твоё “люблю”... Скажи, что он трахнул тебя, чтобы мой члены больше не хотел тебя.
Что-то лопается от последних слов. Знаете, так было всегда во время ссор с отцом. Я обещала себе не провоцировать его, молчать, со всем соглашаться. Потому что не хотела ругаться, потому что любила, потому что надеялась, что может все наладиться и мы снова станем настоящей семьёй…
Но наступал момент, когда моё терпение заканчивалось.
Когда становилось неважно на то, что будет потом…
Главное было, даже не быть услышанной, а просто остановить свое унижение…
Вот этот момент…
Дан, я больше не могу терпеть…
Гордость требует войны.
— Чернов, я говорю “да”. Лёша целовал меня, раздевал, обнимал и его член… Ой!
— Сука!
За спиной осыпаются осколки зеркала, а кулак, который секунду назад пролетел над моим ухом, кровит…
Смотрим перепугано друг на друга.
Я от неожиданного удара.
Дан оттого, что решил, что осколки задели мою спину…
— Скрипка, тебе больно? Порезалась?
Жадно хватаю воздух, справляясь с приступом головокружения.
— Энн, покажи… — хватает робко за запястье и поворачивает к себе спиной.
Поддаюсь… Просто на другое нет сил. Просто я вижу другого Дана. Того, которого люблю…
— Здесь нет ничего, — не веря самому себе, произносит парень. — Испугалась?
Машу положительно и сама делаю шаг назад, упираясь в его грудь. Дрожим оба от избытка адреналина в крови. А от касания обнаженной спины к его горячему телу внутри прокатывает сладкая волна. Одна за одной…
— Прости… — шепчет, опаляя висок прерывистым дыханием. — Я не хотел. Тупо не сдержался…
Сжимаю кулаки и закусываю нижнюю губу, ощущая, как меня опутывает тягучее томление. Чувствую, как Дан приближает лицо к моему голому плечу, как разрядами покалывает его дыхание на коже.
Поднеси к нам спичку — и все вокруг вспыхнет пламенем. И это будет вовсе не огонь злости, это будет страсть.
— Энн, объясни мне, что с нами?
Глава 25
Ann
Вчера я не могла объяснить, что между мной и Даном.
Но сегодня уверенно говорю:
— Абсолютно ничего.
Всю ночь я не могла найти ответ на вопрос: неужели Дан действительно такой гад, каким предстает передо мной (но ведь я чувствую иначе).
Но верно говорят:
— Утро вечера мудренее.
Потому что сейчас я точно знаю, что Дан вовсе не bad boy. Он злится и издевается надо мной вовсе не из-за того, что высокомерный беспринципный придурок. А потому что я для него наивная мелкая дурочка, чувства которой раздражают. Наверное, я действительно выводила Дана из себя своими влюбленными щенячьими глазами. Ему просто было противно от ненужной приставучей девушки.
Как бы мне сложно ни было, но я приняла тот факт, что Дан любит другую. Я вовсе не претендую на её место. Потому что ни за что на свете не буду второй. Никогда не встану в очередь на любовь. Потому что не бывает любви наполовину или любви с условием.
Если ты красивая, то я тебя люблю.
Есть ты талантливая, то я тебя люблю.
Если ты послушная, ты я люблю тебя, доченька.
Я проверила последнее. Не сработало, хоть я и старалась выполнить все условия отца…
Поэтому со знанием дела заверяю, есть только два варианта отношений между людьми: или чистая любовь и полное принятие тебя со всеми недостатками, или ненависть и категорическое отвержение даже с кучей твоих достоинств.
К сожалению, с большинством людей мне не удаётся построить дружеские отношения.
И если честно, я даже не знаю почему, ведь я пытаюсь…
Но моей пижамы в сердечки становится достаточно, чтобы рассмотреть во мне человека, которого недолюбливают.
— Миленькая пижамка!
— Спасибо! — искренне благодарю я.
— Вообще-то, это была шутка. Это полная безвкусица, — так же искренне отвечает Лола.
— Как же хорошо, что эти безвкусные сердечки на мне, а не на тебе…
— Согласна, ведь я привыкла парней возбуждать, а не смешить, — отвечает девушка, а я совершенно не понимаю, что сделала не так, что Лола неожиданно оскалилась на меня.
Была резкой с ней вчера на фотосессию?
Зло смотрела, когда её целовал Дан?
Или это все из-за того, что я немного изменила составленный ей вчерашний образ для фотосессии?
Но я всего лишь вместо туфель одела высокие ботильоны…
И если бы она спросила почему, я бы ответила, что лодочки на моих ногах все испортят?
Но она ничего не спросила…
Но, как видимо, затаила обиду…
— Ты уже здесь? — вздрагиваю от голоса Дана.
Не знаю, у кого он это спрашивает, но если у меня, то я не способна ему ответить. После вчерашнего я боюсь Чернова и одновременно с тем осознаю, что даже страх не отталкивает меня от него. Мне хочется быть рядом и шаг за шагом разбираться в мотивах поведения Пантеры.
Ведь есть же какие-то причины его такого нелогичного поведения.
То он готов убить меня, то поцеловать.
И дай нам Лёша ещё немного времени, мы бы обязательно сделали это в той женской гримерке. И не знаю, кто был бы инициатором этого поцелуя.
Я… Или Дан…
Но Манул пришёл за мной, чтобы отвезти в кампус, тем самым вернув нас в реальность, в которой мы с Пантерой ненавидим друг друга.
— Я просто соскучилась, поэтому приехала пораньше… Любимый…
Что?
Неужели недостаток сна насколько затуманил мой рассудок, что я не способно воспринимать смысл речи…
Или просто моё сердце не готово к этому?
Чернов и Лола вместе?
Дан после фотосессии не вернулся в кампус, и, конечно, у меня было предположение, что он провел ночь со стилистом проекта, ведь они так жарко зажимались вчера…
Но я успокаивала себя, что это всего лишь развлечение на один вечер…
Но если это одноразовое удовольствие, то зачем его растягивать на несколько дней?
Зачем нам сегодня стилист на проекте, если все фото и видео отсняты, образы на завтрашний концерт