Я не понимаю…

И даже не хочу понимать, потому что будет больно, неприятно, обидно…

Быстро поднимаюсь из-за стола, беру свою тарелку и направляюсь на кухню…

— Энн, ты куда? Ты ведь ещё ничего не съела? — останавливает моё бегство Лёша.

— Новенькая, я обидела тебя? Я высказала только профессиональное мнение, — вставляет Лола.

— В чем вопрос? — равнодушно кидает Чернов, подходя к Лоле и быстро целуя её в губы.

Я предпочла бы не видеть. Предпочла бы грезить своими иллюзиями. Но как сказал папа “я уже взрослая”, а значит должна принимать жизнь такой, какая она есть.

— Ничего серьёзного, Дан. Так девичья болтовня. Я просто не очень лестно отозвалась о вкусах в одежде вашей новой солистки.

— Не удивительно, что моя пижама не понравилась тебе, — вскипаю я, бесит все: и этот мимолетный поцелуй, и совсем мизерное расстояние между Даном и Лолой, и наиграно-дружелюбный и милый голосок девушки, который до прихода Пантеры был намеренно наглый и задевающий. — Мы разные. Ты готова нацепить на себя самые лучшие шмотки лишь для того, чтобы тебя заметили. Меня же не привлекает быть всего лишь манекеном в витрине.

— Ну лучше красивый манекен на витрине, чем неприметная вешался в пыльном шкафу.

— Ну если я кому-то буду нужна, то меня отыщут и там. Но знаешь, лучше быть в дальнем шкафу и знать себе цену, чем на всеобщем обозрении быть всего лишь блестящей безделушкой.

— Белова, закрой рот. Ещё слово и тебе придётся извиняться. Я не потерплю, чтобы у меня на глазах оскорбляли мою любимую девушку, — рявкает Дан.

Убивает.

Убивает, что Дан называет её своей… Своей девушкой. Своей любимой девушкой.

Убивает, что так решительно защищает ее.

Ведь это показатель того, что он по-настоящему любит.

От этих мыслей живот жутко скручивает, и я глупо радуюсь, что ничего не ела.

Но тревожное чувство утраты и безысходность распространяется с бешеной скоростью, пробирает до костей, окутывает каждую клеточку.

Сложно контролировать себя, сложно игнорировать адскую боль в груди.

Хочется высказаться, выплакаться, выкричаться, сделать им так же больно, как и мне. В общем, сделать что угодно, лишь бы реанимировать умирающее сердце.

Почему им можно, а мне нет?

Почему во всей этой истории плохо только мне?

И отчего я вообще такая стерва?

Если честно, я перестала понимать саму себя…

Со мной что-то ни так.

Все болезненно искрит, словно в поломанном электрощитке. И этими вспышками однозначно заденет не только меня…

— Сначала тебе придётся показать пример, Чернов, — надрывно выпаливаю я. — Хотя уверена, у тебя не выйдет, потому что ты трус и мерзавец. Поэтому, пожалуй, это сделаю я за нас двоих. Лола, прости меня. Это не шутка. Мне действительно есть за что извиниться перед тобой. Прости, что целовалась с твоим парнем. Прости, что перед всеми призналась ему в любви. Прости, что своими поступками обесценила ваши отношения. Я не знала о тебе. Знаю, что меня это не оправдывает. Но я обещаю, что никогда не стану между вами. И не потому что верю в вашу большую любовь, а потому что не хочу быть второй.

Кто сказал, что за черной полосой идёт белая?

Ложь…

Там снова чёрная, хотя иногда на ней появляются белые пятна.

Когда он говорит “моя девушка”, держит за руку или целует, прижимая к себе у всех на виду.

Вот только после этих светлых вспышек очень сложно глазам снова приспосабливаться к мраку.

Глава 26

Ann

— Зачем ты это сделала? — дико орёт Дан, зашвыривая меня как тряпичную куклу за кулисы сцены. А ещё минуту назад он нежно держал меня за руку и влюбленно смотрел в глаза. — Белова, что ты, твою мать, вообще творишь?

— Я хотела помочь… — загнанно бормочу, сама не понимая, зачем я это сделала. Ведь все только стало налаживаться.

Мы с Даном замечательно выступили с дуэтом на прошлом концерте…

И перестали общаться… Совсем…

Редкие случайные встречи не в счёт, ведь мы в эти мгновения оба прятали друг от друга глаза и вообще старались поскорее избавиться от ненужных ощущений, которые накатывали, когда мы отказывались рядом.

Дан ни разу не ночевал в кампусе, ни разу не задерживался после репетиций…

И это правильно…

Правильное дарить все свое свободное время любимой девушке.

Мне нечасто выпадало видеть Лолу и Пантеру вместе, потому что я всеми способами избегала такой встряски для своего притаившегося сердца, но и мимолетного взгляда на их пару было достаточно, чтобы увидеть, что они влюблены и счастливы.

Дан и Лола росли вместе. Их родители были друзьями, а они сами стали возлюбленными ещё в школе. Соседи во дворе, одноклассники в школе, воспитанники одной школы искусств. У Ло художественное направление, у Дана сценическое. Наверно, поэтому они так идеально подходят друг другу.

Откуда я все это знаю?

Расспросила у Мии, Виолетта, Лехи, Тоши, даже пришлось задействовать Жеку.

Я сделала это не из любопытства, а потому что должна была знать, чтобы успокоиться.

Понять и так очевидное…

Мне нет места рядом с Даном Черновым…

Сегодня на очередном концерте проекта “Звезды” Пантера должен был перед тысячной толпой зрителей сделать Ло предложение руки и сердца.

Это волновало меня больше, чем свое собственное выступление.

Дан безумно старался, чтобы этот момент был сказочным…

Я не знаю всего, но светопостановщик, звукорежиссер и другие работники сцены прогоняли заключительный момент шоу столько же раз, сколько и все другие номера концерта.

Я сглупила, что осталась после своего выступления.

Нужно было уезжать…

Тогда я бы не наделала всего этого…

Тогда бы мне не пришлось хвататься за перила лестницы от страха и осознания того, что я натворила непоправимое…

— Не ври. Ты просто хотела занять её место… — ещё больше бесился Пантера.

— Дан, если ты не понял, то Лола ушла. А ты распалялся о любви и чувствах в пустоту. Если бы на сцену не вышла я, ты выглядел бы жалко… По уши влюблённый парень, которого кинула девушка на глазах у нескольких сотен фанатов. И это не считая тех, кто смотрел концерт в прямом эфире. Ты этого хотел?

— Лучше так… — в отчаянии кричал Чернов, а в его голосе было ещё больше злости вперемешку с разочарованием.

— Тогда зачем ты продолжил все, когда вместо Лолы на сцене оказалась я? Зачем признался в любви мне, если был готов к публичному унижению? Почему только сейчас орёшь и отталкиваешь меня, когда должен был сделать это на сцене? Почему прямо перед зрителями и журналистами не заявил, что я самозванца,