громко выдохнул и скривился с досады, что чуть было не сболтнул лишнего.

– Может быть, пока вы ездили по Европе, китайцы уже кое-чему научились, – пожала плечами Катя. – Вы же сами не были в Китае? Ну вот.

Липранди негромко рассмеялся. Все трое были отчаянными врунишками, и всё, что он успел узнать о них, наводило на интересные выводы, которые, однако, не время было озвучивать.

– А ведь я искал вас, господа, вернее, вас, Екатерина Дмитриевна, вот по какому делу. Вы изволили дать Игнату очень большие деньги. Возможно, вы просто не заметили или перепутали.

– Что? – Катя уставилась на него, а потом на купюру, которую Липранди вытащил из кармана. Поездив сегодня по городу, она поняла, что цены в этом столетии совсем не такие, как в двадцать первом веке. От Фонтанки до трактира их довезли за двадцать копеек. А она… она дала извозчику целых пятьдесят рублей. Конечно, это подозрительно.

– Игнат очень переживал, что вы осерчаете, как поймёте свою ошибку, и жаловаться станете. Вот я и решил помочь человеку.

Думала девочка не долго. Что сказать, привычка быстро отвечать в соцсетях на самые каверзные вопросы не подвела.

– Никакой ошибки тут нет. Я дала Игнату столько, сколько и хотела. Пятьдесят рублей.

– А вы понимаете, какая это огромная сумма? Ведь вы же, сударыня, своих денег не имеете, да? Эти средства дали вам родители, чтобы вы по приезде в Санкт-Петербург ни в чём не нуждались.

Катя мысленно ударила себя в лоб рукой. Вот же привязался, зануда! Что ему ответить?

– Это не последние мои деньги, – Катя приняла серьёзный вид. – И это не была плата за проезд. Я хотела, чтобы эти деньги пошли на обучение Лукерьи. Она хочет учиться портновскому делу. Пока мы ехали, она рассказала свою печальную историю, и мне захотелось как-то помочь.

Липранди нахмурился. Игнат ничего такого не говорил, видимо, Екатерина Снежина придумала это только что. Ну, ладно. Его сейчас интересовало другое.

– Благотворительность – это прекрасно. Надеюсь, происшествие с яйцами не помешало вам доехать до пункта вашего назначения? – он посмотрел на молодых людей, которых тоже хотел вовлечь в разговор.

– Мы… доехали, да, – Антон смотрел на пироги, которых на тарелке было ещё много.

– Прошу, угощайтесь, – правильно понял его взгляд Липранди. – Эй! – он подозвал полового. – Чаю нам и ещё расстегаев.

Антона не надо было упрашивать. Он быстро схватил пирог и сунул в рот.

– Вкусная булка, – прошамкал он и почувствовал, как Катя под столом наступила ему на ногу. Да что не так-то?

– Это расстегаи, – сказал Денис и тоже взял с тарелки пирог. – Такие открытые пирожки в виде лодочки называются расстегаями.

– Вижу, вас не очень любезно встретили там, куда вы ехали? – улыбнулся Липранди. – Даже чаем не напоили?

– А его дома не было, – отмахнулся Антон. – Пушкин куда-то ушёл. Мы вот теперь его ищем.

– Хм… Пушкин… Пушкин… – Липранди сделал вид, что задумался. – Где-то я это имя слышал…

– Это поэт, – сказала Катя. – Очень известный. Вернее, пока не очень, но…

– Талантливый, вы имеете в виду?

Ответить никто из них не успел.

– О, кто-то поминает моё имя всуе?

Все повернулись на голос и увидели человека в плаще и цилиндре, из-под которого выбивались тёмные кольца волос.

– Ой, – сказала Катя и прижала руки к сердцу, которое вдруг застучало быстро-быстро.

Глава 7. Вот и Пушкин

– Итак, что вам надобно от Пушкина, господа? Мы знакомы?

Растерялись все, кроме Липранди. Он встал и с любопытством смотрел на молодого человека, невысокого, с тёмными кудрявым волосами, в чьём облике чувствовалось нечто южное, словно его навсегда поцеловало солнце, придав коже смуглый оттенок. В блестящих карих глазах его светилось неподдельное любопытство.

Липранди представился, не скрывая ни рода занятий, ни звания.

– Подполковник? – весело сказал Пушкин. – А ведь я слышал про вас. Мой дядя, Василий Львович, любит рассказывать про военные баталии, и он упоминал, как вы ловко дуэлировали со шведским бароном, который считался непревзойдённым стрелком.

– Могу похвастаться тем же, премного наслышан о вас, Александр Сергеевич. Не далее как вчера читал одну вашу любопытную эпиграмму. Как же там?.. «Воспитанный под барабаном, наш царь…»

Пушкин громко рассмеялся.

– Да вы вольнодумец, подполковник. За эти стишата меня, того и гляди, упрячут в каменный мешок.

– Зачем же вы их пишете?

– А зачем вы дышите? – Пушкин развел руками. – Не могу не писать, что поделать.

Липранди усмехнулся. Всё складывалось как нельзя удачнее.

– В таком случае, могли бы писать и получше, – заметил он.

Пушкин, который в это время разглядывал зал, вероятно, выискивая знакомых, резко повернулся.

– Так, значит, вам не нравятся мои стихи? Зачем тогда читаете?

– Это вышло случайно. Мне показал их один знакомый, он от них тоже не в восторге, кстати. Вы ещё молодой человек, господин Пушкин, направьте свою энергию в более созидательное русло. Мой вам совет.

– В советах не нуждаюсь. Во всяком случае, в ваших. Ненамного вы старше меня, господин Липранди, чтобы учить жизни. Сколько вам?

– Двадцать девять, – холодно ответил Липранди.

Пушкин фыркнул.

– Всего-то? А гонору!..

– Достаточно, чтобы проучить молокососа вроде вас. И запомните, разница меж нами не в годах, а в целой жизни, которую я провёл на войне, а вы с мамками-няньками!

– О, я бы показал, чему меня научили мамки-няньки! – воскликнул Пушкин, и его смуглое лицо потемнело ещё больше от прилившей к щекам крови.

Ребята, которым только и оставалось, что наблюдать за этой сценой, переглянулись. Катя украдкой глянула на медальон, на котором стремительно мелькали цифры. Восемьдесят! Вероятность смерти поэта стала почти максимальной. Не Кюхельбекер, так этот вот усач непременно убьёт будущего гения русской словесности.

– Пожалуйста, – поклонился Липранди, – я к вашим услугам в любое время, в любом месте.

Пушкин хотел, но не успел ответить, потому что к ним кинулась Катя.

– Вы! Да что ж это такое? Взрослые люди, а ведёте себя, как забияки! Они вот, – она ткнула рукой в своих спутников, – хоть и троллят друг друга почём зря, и то до драки у них не доходит. А вы? Не успели познакомиться, и нате вам, пожалуйста. А нам потом расхлёбывай! – от избытка эмоций голос у неё сорвался, а из глаз потекли слёзы.

– Сударыня, – Пушкин заглянул ей в лицо, – что случилось? Это мы вас так расстроили?

– А то нет? – Катя утёрла глаза. – Мы вас целый день ищем-ищем, ищем-ищем, и зачем – чтобы увидеть, как вы тут друг друга на дуэль вызываете?

Пушкин перевёл взгляд на Липранди, тот пожал плечами.

– Да, как я понимаю, это ваши поклонники, господин Пушкин. И да,