представьте, ищут вас по всему городу. Успели даже попасть в неприятности.

Поэт посмотрел на них с сомнением.

– Вот как? И какие же мои стихи вам особенно нравятся, молодые люди?

Антон с Денисом переглянулись. Потом посмотрели на Катю, но та тоже молчала, потому что всё ещё не успокоилась. Потом она шмыгнула носом и немного гнусаво сказала:

– Вот эти, про дуб.

Пушкин удивлённо посмотрел на нее.

– У лукоморья дуб зелёный, – начала девочка, – златая цепь на дубе том. И днём и ночью кот учёный, всё ходит по цепи кругом…

– Так, – перебил Пушкин, – ничего не понимаю. Вы уверены, что это мои стихи?

– Конечно, это же поэма «Руслан и Людмила», моя любимая.

Пушкин почесал лоб и нахмурился.

– Не понимаю, как вы могли слышать про неё? Я начал писать ещё во времена учебы в Царскосельском лицее, и она пока не закончена. Иногда я читаю отрывки из неё своим друзьям, но и только. И никакого Лукоморья[16] в ней нет.

– Да? – теперь уже удивилась Катя и смешалась, тронула ладонями пылающие щеки. Всё же опозорилась! – Наверное, я что-то напутала. Простите.

– Лукоморье, лукоморье… – бормотал Пушкин, потом поднял глаза к потолку. – Что-то такое в голове вертится. Кажется, это из тех баек, что рассказывала мне нянюшка. Она мастерица на такие сказки. Вот выберу время, съезжу в имение, расспрошу её. – А красиво… Лукоморье… Так и вижу – морской берег и огромный дуб, старый, ветвистый. И русалка, прекрасная, как заря, дева… – Он хлопнул себя по боку. – Так это надо записать. – Его рука зашарила по карманам и вытащила трёпаный блокнот, весь исчирканный рисунками и записями. – Слушайте, господин подполковник, вы не возражаете, если мы отложим наш спор на некоторое время?

Липранди поклонился с улыбкой. У Кати немного отлегло от сердца. Может, всё обойдётся?

– Скоро отбываю в южные губернии. Будете в Кишинёве, заходите в гости. Там и обсудим, кто чего стоит, – предложил Липранди.

Пушкин уставился на него и после долгой паузы пробормотал:

– Вызов, отложенный во времени… А ведь это может быть интересный сюжетец[17]. Слушайте, господа, а не пойти ли нам в театр? Мой друг Всеволожский любезно предоставил мне на сегодня свою ложу. Будут играть комедию моего друга Грибоедова[30]. Я обещал изложить ему своё мнение. Приглашаю вас всех, – он посмотрел на Липранди, на ребят, а потом на Катю, – и вас, сударыня, особо. Вам понравится. Пиеса называется «Своя семья, или Замужняя невеста», все дамы от неё в восторге. Тем более, что и ехать никуда не надо. Спектакль дают здесь, в театре Казасси[32], – он указал в окно на здание театра.

– Что ж, не возражаю, – Липранди встал и взял цилиндр. – Если честно, в театре давно не бывал.

– А нас пустят? – тихо спросил Денис у Антона, но Пушкин услышал.

– Со мной безусловно. Идёмте, мои юные друзья. Мне хочется вас о многом расспросить. Вы напоминаете мне меня в юности.

Липранди выразил согласие, и они с Пушкиным направились к выходу.

– Пойдём, – тихо-тихо сказал Антон, – хотя бы будем уверены, что он снова чего-то не натворит.

– Да уж, не поэт, а сплошное недоразумение, – шепнула Катя.

– Мне не нравится этот странный тип, – Денис кивнул на спину Липранди.

– Мне тоже, но вдруг они снова поссорятся? И убьёт его не наш Кюхля, а вот этот вот?

Катя вытащила брелок. Число восемьдесят оставалось без изменений.

Глава 8. В театре Казасси

В театре было шумно, душно и суетно. Пустили их без всяких вопросов, стоило Пушкину показать какую-то бумагу на входе. Ложа оказалась третьей по счёту с правой стороны от сцены. Бархатные сиденья были потёртыми, бахрома на тяжёлых портьерах обтрёпанной.

– Зато это самый доступный для горожан театр, – пояснил Пушкин, видя, как придирчиво Катя осматривает ложу и весь зал. – И комедии здесь всегда весёлые, а серьёзного тут почти не ставят.

Ребята с интересом рассматривали публику. Дамы в вечерних туалетах обмахивались веерами, спасаясь от духоты. Все друг с другом переговаривались, обменивались любезностями. Гул стоял невообразимый. Складывалось впечатление, что это клуб по интересам, и люди пришли сюда обменяться сплетнями и новостями. Хотя… не было же раньше соцсетей, где-то надо было общаться. Почему бы и не в театре?

Представление началось, но зрители всё так же болтали друг с другом, разве что чуть потише. Суть пьесы Катя не улавливала, какие-то семейные дела. Но Пушкин следил внимательно и даже что-то записывал в свой блокнот.

Дверь в ложу отворилась, кто-то вошёл, приблизился к Пушкину и положил руку ему на плечо. Тот резко обернулся.

– А, Жано! Проходи.

– Мне надо с тобой поговорить. Прямо сейчас.

Они вышли, Катя тревожно посмотрела на друзей. Денис поднялся и знаком показал, что пойдёт один. Пришлось согласиться, что вываливаться толпой будет подозрительно. Катя пыталась вникнуть в сюжет, и вроде у неё стало получаться иногда даже было смешно. Антон же задумался о чём-то своём.

Денис вышел в холл, прислушался. Слева доносились голоса, и он пошёл на звук.

– Саша, наш Кюхля сошёл с ума. Я завтра же поговорю с ним. Пусть откажется от этой глупой затеи.

– Неужели ты думаешь, что я не приму вызов? Чтобы все посчитали меня трусом?

– Но стреляться с Кюхлей… Вы же друзья!

– Ничего. Как-нибудь всё устроится. Не понимаю, чего он так взбесился?

– Ты годами дразнил его и спрашиваешь почему? Да твоя эпиграмма уже по всему Петербургу разошлась. Все повторяют эти строчки. Конечно, Виля взбешен.

– Ну, это как-то само получилось, – Пушкин засмеялся. – Я спросил у Жуковского[18], почему он не пришёл на вечер к Гладкову, а тот сказал, что к нему заявился Кюхля и никак не хотел уходить, к тому же слуга нечаянно запер дверь, а Василий Андреевич так объелся, что чуть не помер. Да этот стих сам родился:

За ужином объелся я.

Да Яков запер дверь оплошно,

Так было мне, мои друзья,

И кюхельбекерно, и тошно,

– процитировал он и засмеялся.

– Вот тебе смешно, – укорил его собеседник, – а если вы убьёте друг друга? Вдруг ты убьёшь нашего славного Кюхлю?

– Или он меня. Слушай, я верю в рок. Всё будет хорошо. Надо найти секундантов. Будешь моим? А Дельвига попросим быть секундантом Вили. Он не откажется. Они хорошо ладят. Завтра у нас заседание «Зелёной лампы», Дельвиг обещал быть. Там и поговорю с ним. Ещё надо выбрать место и время поединка.

– Ты доиграешься, Саша. Разве