ее ответы барышне Катерине и братьям её. Они к ней добры были. Дядечка Игнат вчера ей такую новость рассказал, что у неё от радости сердце так и зашлось. Барышня щедро с ним расплатилась, теперь на учение Лушке средства есть.

– Так много в трактире господ-то бывает, – промямлила она. – Да и я ж в зале не бываю. Я на кухне помогаю да полы мою.

– А у меня вот другие сведения. Сидела ты с господами вчера за одним столом, чаи пила, пирогами угощалась. Так было?

Лушка горько вздохнула и кивнула. Куда ж деваться? Не умеет она врать.

– Угощали. Ну такая вот блажь им в голову пришла.

– Повезло тебе, однако. А что за зеркало у них там было?

Лушка ещё больше засопела.

– Знать не знаю. Такое оно… необычное. Чёрное, а потом светится.

– Светится… – Ефимов почесал подбородок.

– Зеркало? – вдруг подскочил Яценко. – Не то ли, про какое Карпов рассказывал?

Ефимов слушал доклад про вчерашнее происшествие на Дворцовой и чувствовал, как у него гудит голова. Что ж происходит-то? Трое подростков, два гимназиста и девица, с зеркалом на Дворцовой. Потом те же самые подростки с зеркалом в «Фениксе». И где-то там ещё затесался некий Пушкин и его предполагаемая дуэль. Есть от чего голове болеть.

– Так, – сказал он, – поручик, вечером мне понадобится отряд крепких парней. Будете дежурить возле восьмого дома на площади Каменного театра, привезёте мне этих фальшивых гимназистов. И сестру их тоже, с этим её зеркалом. А я тем временем докладную в Управу благочиния частному приставу напишу по этому делу. Думаю, что очень его эти субчики заинтересуют.

Тут Ефимов вспомнил про Лушку и велел ей убираться, наказав никому не рассказывать про зеркало и про то, о чём её в полицейском участке расспрашивали.

Глава 11. «Зелёная лампа»

На столе уютно горела лампа под зелёным абажуром, отбрасывая мягкие тени на стены, обитые шёлком с восточными мотивами. В кресле, вытянув ноги, сидел гостеприимный хозяин квартиры, Никита Всеволодович Всеволожский, на диване расположились Гнедич и Баратынский. Обсуждение последнего номера «Вестника Европы» прервал звук входного колокольчика, который не звякнул коротко, оповещая о приходе гостя, а принялся трезвонить изо всех сил.

– О, это Француз пришёл, не иначе, – бросил Гнедич, а, увидев входящего, сказал: – Приветствую, Александр, – он сделал вид, что встает, но лишь оторвался от дивана на несколько сантиметров и вновь плюхнулся в его плюшевые объятия.

Пока здоровались и обменивались приветствиями, горничная внесла поднос с чашками и кофейник. Запах кофе поплыл по комнате.

– Простите, господа, а где наш дражайший Дельвиг? – обратился к друзьям Пушкин и посмотрел на Баратынского: – Где ты потерял нашего Антошу?

– Ну то что мы вдвоём снимаем квартиру, ещё не значит, что мы везде должны ходить парой, – ответил Баратынский. – Да, мы вышли вместе, но он сказал, что ему нужно зайти в лавку за какой-то мелочью. Обещал прийти позже.

– Безобразие, – проворчал Гнедич, – наши собрания были бы намного продуктивнее, если бы все приходили вовремя. Пока все соберутся, уже и спать пора.

– А Кюхельбекер придёт? – подал голос Всеволожский, держа перед собой кофейную чашечку тонкого фарфора.

– Да он наверняка забыл, что сегодня заседание «Зелёной лампы», – махнул рукой Пушкин. – Что вы, Кюхлю не знаете? Вечно рассеян и неуклюж. Такой же, как его стихи. Слышали его последние?

– Чем тебе не нравятся его стихи, Саша? – с укоризной спросил Гнедич. – Ну да, он не гений, как ты, но пишет вполне неплохо.

– Пафосно и слезливо.

Спор продолжился, далее разговор перешёл на последний выпуск журнала «Вестник Европы» и на новый водевиль в Малом театре.

Лампа под зелёным абажуром, от которой и пошло название этих литературных собраний, отражалась в быстро темнеющем из-за непогоды окне.

* * *

Они проснулись ровно через восемь часов, как по будильнику. После завтрака Тролль предложил им экипироваться к выходу. В этот раз мальчиков одели не в мундиры, а в плотные пальто и меховые картузы. Кате досталась шубка, подбитая серым мехом, и такой же меховой капор.

– За бортом ожидается плохая погода, возможен мокрый снег и ветер, – пояснил Тролль. – Я высажу вас на площади Каменного театра за двадцать минут до начала собрания «Зелёной лампы».

– А так можно? – Катя посмотрела на телефон: было ещё утро.

– Конечно. Мы можем попасть в любой день и в любое время.

– Круть!

– Объявляю десятиминутную готовность и начинаю перемещение.

Они расселись в кресла, взяли брелки и приготовились к новой встрече с прошлым.

И вот теперь ребята смотрели на площадь, где их только что высадил Тролль, и не узнавали её. Там, где в их время красовался Большой театр, сейчас простирался пустырь.

– Ой, – не выдержала Катя, – а где же Каменный театр-то?

Денис развернул карту и ткнул пальцем.

– Вот! – он указал на высокое строение с портиком и колоннами перед фасадом.

– Знаю! – воскликнула девочка. – Теперь тут консерватория находится, моя тётя двоюродная там преподает, а Большой театр, который в нашем времени, ещё не построили.

Они огляделись вокруг. Холодный ветер трепал полы их одежды. Тролль правильно одел их, по погоде, но все равно было зябко. В воздухе кружили редкие снежинки, они падали на землю, превращаясь в грязную кашицу.

– Ну, хоть это не изменилось, – улыбнулась Катя, держа руками поля капора, – поздняя осень в Петербурге все так же неприятна.

– Давайте решим, как будем действовать, – Денис подозвал всех ближе к себе. – Нам нужно узнать, когда они поедут на это кладбище.

– Так, – Антон задумался, – они хотят выбрать в секунданты Дельвига. Значит, надо проследить, когда они с ним заведут об этом разговор.

– Ага, – хмыкнула Катя, – не будут они при посторонних это обсуждать.

– Согласен. Значит, когда я увижу, что они куда-то с Дельвигом выходят, я незаметно пойду следом. А вы будете всех остальных отвлекать, чтоб не заметили.

– Чем? Отвлекать чем? – с сомнением посмотрел на него Антон. – И чего это ты вдруг пойдёшь подслушивать? Может, у меня лучше получится?

– Лучше у тебя получится дразнилки сочинять, – огрызнулся Денис.

– Чего? – с угрозой произнёс Антон.

– Стоп-стоп-стоп, – Катя аж подпрыгнула на месте. – Чего это вы вдруг? На вас Пушкин плохо влияет, что ли?

– А чего он? – Антон в досаде отвернулся.

Катя с укором посмотрела на Дениса. Тот дёрнул плечом.

– Ладно, прости. Я просто нервничаю. Вдруг не получится ничего?

– Получится, – Катя протянула руку. – Давайте на удачу.

Они соединили ладони и посмотрели друг на друга ободряюще.

Денис снова развернул карту.

– Нам туда, – он показал дом на краю площади, за которым проходил канал Грибоедова, в эту эпоху носящий