class="p1">Тролль повисел на экране ещё немного, что-то анализируя своими электронными мозгами, потом его изображение медленно растаяло, трамвай погрузился в темноту вне времени и вне пространства.

Глава 10. Кругом заговор

– Как наши дела? – Бенкендорф несмотря на раннее утро выглядел бодро. – Будете кофе?

– Не откажусь. – Липранди, хоть и завтракал у себя в гостинице, но кофе – это кофе. – Пришёл же я к вам отчитаться о вчерашнем дне. Удалось познакомиться с Пушкиным. Занятный молодой человек. Горяч, вспыльчив, но отходчив. Я попытался спровоцировать ссору, и он принял вызов. Несмотря на то что знал, кто я, и какая у меня репутация. Храбрый.

– Юнец! Мальчишка! В Коллегии иностранных дел, где он изволит трудиться, говорят, что на службе появляется редко. Нерадив. Зато стихи его по всему городу в рукописных списках ходят. Ну вы вчера уже имели возможность ознакомиться.

– Да, слово бывает сильнее пушек. А слово Пушкина, возможно, станет опаснее, чем иное оружие.

– Ничего, недолго ему осталось. Государь весьма им недоволен и уже готов подписать указ о высылке в Сибирь.

– Хм… Сделать из него мученика? Вы же знаете, как у нас в России любят гонимых. Если у вас есть влияние на государя, отправьте Пушкина не на север, а на юг.

Бенкендорф глянул на него с интересом.

– Я правильно понимаю, что у вас есть план?

– Абсолютно верно. Я получил приглашение посетить эту их «Зелёную лампу». Не думаю, конечно, что сразу все вызнаю про это их тайное общество, но надеюсь, смогу понять, чем дышат члены этого собрания и связаны ли они с заговором.

Бенкендорф взял чашку с кофе и отошёл к окну. Над городом нависло ноябрьское хмурое небо, набухшее снегом.

– Как вам наш климат, Иван Петрович, после французских-то мягких зим?

– Не хуже, чем моему отцу, который приехал в Россию из Пьемонта тридцать лет назад. Я скучал по этим суровым берегам.

– Вы должны понимать, что заговор – это не мои домыслы и не страшные сказки. Нельзя упустить момент и дать этой болезни перерасти в эпидемию. Повальное увлечение всякими тайными обществами не доведёт страну до добра.

– Не думаю, что всё так серьёзно. Эти общества, как правило, наводнены простыми болтунами, я и сам член масонской ложи, поэтому знаю об этом изнутри.

Бенкендорф приподнял бровь и улыбнулся.

– Вы же вступили в неё не по убеждению и не из любопытства?

– Конечно. Я уже говорил, что имел случай изучить методы работы Видока, начальника Парижской полиции. Он успешно внедрял в разные преступные шайки своих людей и заблаговременно узнавал все их планы. Уверен, такой метод вполне сработает и у нас. Но вот что я хотел ещё с вами обсудить. Помните, как наводнили страну фальшивые деньги во время войны с Наполеоном? Весьма качественные, надо сказать.

– Слишком качественные, – кивнул Бенкендорф. – Бонапарт намеревался вбросом на русский рынок множества фальшивых купюр подорвать экономику страны. Но бумага была слишком хороша, по этой особенности удавалось обнаруживать подделки и изымать из оборота.

– Так вот, – Липранди вытащил из кармана ассигнацию и передал хозяину кабинета, – что скажете?

Бенкендорф нацепил пенсне и даже вооружился лупой, изучая её.

– Те фальшивки были выпуска 1764 года, эта же образца года 1818-го. Новенькая, даже не потертая на сгибах. И, на первый взгляд, настоящая. Но…

– Вот именно, что «но»… – Липранди провёл пальцем по бумаге. – Надо бы отдать её специалисту из Монетного двора, пусть посмотрит. Мы можем ошибаться. А ошибаться в таком деле нельзя.

– Откуда она у вас?

– Позвольте пока умолчать, я всё расскажу вам в следующий раз, сперва хочу всё проверить сам.

Вскоре они распрощались. Липранди ушёл, а генерал вновь принялся за работу. Дел было много, ещё больше было мыслей о будущем, и оно казалось ему туманным.

* * *

Ефимов кричал и тряс кулаком, на что Прохор лишь морщился. Как он и предполагал, квартальный надзиратель не поверил в таинственное исчезновение троицы прямо посреди площади.

– Упустил! – раздражённо стукнул он по столу кулаком и упал на стул.

Прохор выдохнул. Что ж, Ефимов выпустил пар, теперь выслушает и другие новости.

– Виноват, господин квартальный надзиратель, – принял он покаянный вид, – зато узнал то, что вам понравится.

По мере того, как он рассказывал, Ефимов то хмурился, то крутил ус, то жевал губу.

– Дуэль, говоришь? – крякнул он. – Где, когда?

– Узнаю, не сомневайтесь.

– Что ещё выяснил, пройдоха ты этакий?

– Да больше ничего, но скажу, что больно уж они подозрительны, юнцы эти. Меж собой говорят так, что порой и не поймёшь о чём.

– На иноземном языке, что ль?

Прохор пожал плечами, он не мог этого объяснить.

– Вроде язык русский, а слова не наши, незнакомые. Ещё и зеркало это…

– Что? Какое зеркало?

Прохор подробно рассказал то, что ему удалось подсмотреть и подслушать в трактире. Ефимов почесал лоб. Так, про зеркало знает трактирная девчонка, поломойка. Она его видела и в руках держала, вот с неё он и спросит. Смущало его участие в этой истории гвардейского подполковника. Случайно он там оказался или тоже с ними со всеми связан? На этот вопрос Прохор не смог ответить, но ничего, Ефимову пока было достаточно тех сведений, что он уже получил. Подростки-лгуны заврались, придумали родство с Пушкиным, имели фальшивые гимназические мундиры и подозрительно большие суммы для своего возраста. Неужто банда? Шайка малолетних воришек? А, может, и хуже. Где-то же они взяли фальшивые ассигнации, значит, где-то есть главарь. И это было просто замечательно! Ефимов потёр ладони в предвкушении, какое славное дело он слепит из всего этого.

Он отдал распоряжения Прохору и принялся за отчет, который со вчерашнего вечера так и лежал незаконченный.

Через полчаса в прихожей загрохотало, вошёл поручик Яценко, доложил, что закончил смену, но, прежде чем стал докладывать о вчерашнем дне, в участок вернулись прапорщик с помощником, посланные в «Феникс» за девчонкой-прислугой.

Ефимов посмотрел на рыжую тощую девочку, которая нервно почесывалась, испугано зыркая глазами.

– Да за что, дядечка? – шмыгала она носом. – Чего я наделала-то?

Ефимов уже хотел прикрикнуть, нагнать страху, но передумал. Он знаком велел Яценко погодить с докладом.

– Значит так, голуба. Как зовут? Откуда ты?

– Так Лушка я, из Волковки, что вон за городом стоит. Туточки в трактире служу. Ни в чём я не виноватая!

– Да я ж тебя и не виню. Просто расспросить хотел кой о чём. Вчера в трактире господа сидели, о чём они говорили, что делали?

У Лушки сжалось сердце: и этот туда же, опять вопросы задавать будет. Она бы и ответила, но боялась, как бы не повредили