нечего, раз уж барин так настаивает, она села, пирога тоже взяла. А чего не взять, коли дают?

– Какая ты рыженькая! – улыбнулся барин. – Ой, а что с ухом-то?

– Хозяйка наказала – призналась Лушка. – За то, что долго с рынка шла.

– Что ж ты так задержалась? Дядька твой говорит, у тебя сегодня было целое приключение, – Липранди пододвинул тарелку с расстегаями поближе к ней. – Что ж, догнали молодые люди вора?

Лушка кивнула и промычала что-то с набитым ртом. Пироги были свежими и пышными, не те корки, что прислуге достаются.

– Догнали, – подтвердила она, прожевав расстегай. – Только их потом в кутузку забрали за то, что яйца раскокали.

– Так что ж, они так в полицейском участке и сидят? Может, надо их выручить? – лицо барина приняло озабоченное выражение.

Лушка пожала плечами, господин больше не казался ей страшным, добрый вон какой, пирогами угощает.

– Барышня Катерина за ними пошла. Я показала куда, – похвасталась она. – Предупредила, конечно, что квартальный-то наш Ефимов – лихоимец каких мало. Но она все равно пошла, отдала только мне… – тут Лушка испуганно прикрыла рот рукой.

– Отдала что? – тут же уцепился за её слова Липранди. Врать Лушка не умела, это было видно по её покрасневшему лицу. – Кошелёк? Боялась, что в участке отнимут? Или другое что? Зеркальце, например.

Лушка икнула, подавилась крошками, Липранди подал ей стакан с чаем.

– Так, значит, у тебя вещица-то её? – Ответа ему не требовалось. По лицу девчонки и так всё было понятно. – Да… Я вот тут дядьке твоему обещал найти барышню эту.

Лушка вскинула глаза. Зачем?

– Видишь ли, она ему большие деньги дала. Очень большие. Надо получить от неё подтверждение, что сама дала, не обманули её. Иначе грозят твоему дядьке большие неприятности. Работы может лишиться, а то и похуже.

Нужного эффекта он добился: красное лицо девочки побледнело.

– Она не такая. Она добрая, – пробормотала Лушка.

– Ты же её не знаешь совсем. Ну, как, по-твоему, будет кто-то свои вещи малознакомым людям на хранение отдавать? А вдруг барышня умом тронулась, обвинит тебя, что ты у неё вещь эту украла? Как оно хоть, это зеркало, выглядит? Дорогое, ценное? – Лушка кивнула, сдерживая слезы. Липранди протянул руку. – Потому и говорю, что найду и возьму с неё слово, что не будет жаловаться, ну и зеркальце заодно верну. Давай-ка сюда.

Лушка полезла в карман передника и вытащила что-то завернутое в тряпку. Спрятать вещь у себя в каморке она не решилась, вдруг из слуг кто найдет, так и носила при себе.

Катя первая оказалась у входа в большой зал, где стояли столы, сидели люди, сновали туда-сюда мужчины в передниках, наверное, официанты. После полумрака коридора глаза не сразу приноровились к свету. Она поморгала и тут же увидела Лушку. Та сидела за столом в компании своего дяди и ещё какого-то человека с закрученными кверху усиками. Катя подняла руку, чтобы привлечь её внимание, но тут увидела, как Лушка вытаскивает из кармана свёрток и протягивает усачу. Тот быстро развернул тряпку и стал с интересом разглядывать не что иное, как её телефон. Ещё была надежда, что он не догадается, как его включить, но длинные пальца усача обхватили корпус и, видимо, нажали на боковую кнопку. Экран засветился, и все трое за столом дружно вздрогнули.

У Кати внутри всё заледенело, по спине побежали мурашки. Денис из-за её спины тоже увидел, что произошло, и аж зашипел от злости.

– Вот… а ты говорила, что она надежный человек.

Но Катя уже не слушала, она рванула в зал, промчалась между столиками и встала рядом с Лушкой. Та подняла глаза и сперва обрадовалась, а потом лицо её скривилось: вот-вот заплачет.

– Луша! – в притворном энтузиазме воскликнула Катя. – Спасибо, что сохранила мою вещицу.

Усач тут же встал и поклонился.

– Позвольте представиться, Липранди Иван Петрович. Рад знакомству. Лукерья только что про вас рассказывала. Екатерина… а как по батюшке?

– Дмитриевна, – сказала Катя и протянула руку.

Из уроков этикета она хорошо помнила, что женщина первая протягивает руку при встрече, если считает нужным. Этот усач внушал опасение, и потому с ним надо было наладить отношения.

Липранди взял протянутую ладонь и поднёс к губам. Катя еле сдержалась, чтоб не отдёрнуть. Рук ей ещё никто не целовал.

– Прошу, – Липранди отодвинул стул, Катя села. – О, вы не одна? Прошу, господа, – позвал он Дениса с Антоном.

Те тоже подошли и представились, и тоже уселись за стол.

– Занятная вещица, – Липранди смотрел на телефон, где на экране застыла последняя сделанная Катей фотография храма на Сенной площади. – Позвольте полюбопытствовать, что это такое?

– Зеркало, – ответила Катя и постаралась улыбнуться как можно беспечнее. – Приобрела эту вещь на ярмарке. Туда привозили всякие диковины. Вот и не удержалась.

– Даже не представляю, какие умельцы такое сделали. Это похоже на миниатюру, только вот не пойму, в какой технике сделана, и где же отражающая поверхность?

Судя по его виду, отдавать «зеркало» он не собирался. Катя мельком глянула на Лушку, та сидела с несчастным видом, втянув голову в плечи.

– Лушка! – заорал где-то женский голос. – Да где ж ты шляешься опять? Вот я тебе!

Лушка вскочила, глаза у неё были круглые и полные слез.

– Иди, голубушка, – сказал Липранди и посмотрел на Игната. – Иди-ка и ты с ней, объясни хозяйке, что это мы Лушу задержали, пусть не ругает.

Игнат встал, поклонился и потащил племянницу за собой.

– Итак, мои новые друзья, не желаете ли чаю?

Катя быстро переглянулась с мальчиками. Уйти без телефона невозможно, но как заставить отдать его, непонятно. Вон как вцепился – клещами. Не дай бог поймёт, как листать снимки, увидит там то, что ему видеть не положено, и это уже будет не объяснить.

– Может, вернёте мне мою вещь? – попыталась Катя. – Она очень дорогая. Папа… ну, отец будет сильно недоволен.

Липранди без слов убрал руки, и Катя схватила телефон. Вот так просто? Она не верила своим глазам.

– Слышал много хорошего о Нижнем, – сказал Липранди, – говорят, ярмарки там летние очень хороши, чего только не продают, из каких только стран не привозят товаров! Но вот про такие чудеса новостей не слышал. Более того, я долго и много ездил по Европе, но и там нигде ничего подобного не видел.

– А это не европейская штука, – подал голос Денис. – Китайская.

У Липранди от удивления даже усы встопорщились.

– Шутить изволите, сударь? Китай не может даже сносного пистоля сделать. Видел я их подделки, смех, да и только.

– Это сейчас, а вот… – тут Денис