Её голос привлёк общее внимание. Три пары глаз – жёлтых, как у волков, – уставились на неё.

– Рано или поздно мы все отправимся к Одину, – пожал плечами Бьёрн. – Его битва не закончилась. Просто теперь он сражается не за нас.

– Но… может, ему ещё можно помочь?

Улла присела рядом, осматривая рану. Кровь сочилась густо, пульсируя в такт слабеющему сердцу. Она умела лечить – знала нужные травы, могла заговорить раны, но не это. Не сквозное отверстие в животе, из которого уже вываливались сизые петли кишок.

– Идем, – рядом с Бьёрном поднялся коренастый воин с седой бородой, перехваченной железными кольцами. – Мы за тебя помолимся, Грим. А ты давай, не упади в грязь лицом перед Одином. Не опозорь наших!

Один за другим берсерки коснулись плеча умирающего. Ни слов, ни вздохов. Просто касание – и шаг в сторону.

Но Грим ещё дышал. Коротко, хрипло, захлёбываясь собственной кровью.

Улла посмотрела на спины уходящих.

– Вы… оставите его здесь?

Она сделала шаг следом, но обернулась.

Бьёрн остановился.

– Ему не помочь.

– Разве у него нет семьи? Хоть кто-то, кто захочет предать тело огню…

– Мы – его семья. И мы уже попрощались.

Улла задумчиво нахмурила брови.

– Наш путь опасен. Еды не так уж много в это страшное время. Если мы хотим выжить, то должны уметь отпускать тех, кому не в силах помочь.

Бьёрн оскалился.

– Это ранит твое нежное сердце, колдунья?

Она вскинула на него взгляд – и чётко осознала: нет.

Не ранит.

Ни капли.

Совсем недавно она принесла бы в жертву десятки ради внимания богов. Перешагнула бы через множество трупов, если бы это спасло её да к тому же возвысило. Рагнарёк не оставляет места жалости.

Сколько раз Скалль и Торгни называли её жестокой? Сколько раз твердили, что в конце света важен каждый человек?

Безусловно, люди оставались важны, но исключительно те, что могли держать оружие.

Улла медленно вздохнула. Расслабила плечи.

– Вы правы.

И, не оглядываясь на хрипы умирающего, зашагала следом за берсерками.

Глава 11

Они углублялись в лес, где вековые сосны стояли плотной стеной, а их ветви сплелись в непроницаемый полог, сквозь который едва пробивался свет. По движению рассветных лучей, уже из розовых превратившихся в бледно-жёлтые, было ясно, что волки неторопливо движутся где-то вдалеке справа от них. Сегодня солнце вставало на западе.

Снег в лесу лежал неровными сугробами, местами проседая под тяжестью недавних метелей. Воздух был густым от мороза – каждый выдох превращался в белёсое облако, сразу же растворяющееся в сероватой дымке.

Улле поначалу казалось, что волки оставили её в беспросветной чаще, но вскоре стало ясно, что она оказалась недалеко от заброшенной деревушки. Если бы она отправилась от своей поляны вдоль скалистого обрыва, где корни деревьев цеплялись за каменные уступы, то наткнулась бы на покинутые дома.

Берсерки, однако, обошли поселение широкой дугой, ступая по самому краю заснеженной просеки. Их поведение говорило яснее слов – этих домов, как и некогда кипящей в них жизни, для них не существовало. Не стоило надеяться, что изгнанные народом из привычных деревень и городов берсерки остановились бы лагерем именно здесь.

Улла всё же бросила беглый взгляд на занесённые снегом домишки. Кривые стены из серых брёвен, покосившиеся дверные косяки, разбитые ставни – всё говорило о поспешном бегстве жителей от наступившего холода, как бежали люди Скогли и Урнеса за Скаллем, или же от внезапно напавшего инеистого великана.

Но больше всего бросались в глаза следы недавнего разграбления – вывороченные сундуки с пустыми днищами, перерезанные мешки, разбросанная утварь. Возле опрокинутой телеги валялись обрывки ткани, а из разбитого кувшина тянулся ручей замерзшей браги, образовав на снегу желтоватую наледь.

Но это всё, что Улла смогла заметить через распахнутые косые ворота, когда они прошли мимо и направились глубже в лес, минуя явные широкие тропы.

Ее проводники двигались почти бесшумно, лишь изредка хрустел под ногами наст. Один из воинов – тот самый коренастый с седой бородой – шептал что-то под нос, и Улла поняла, что это молитва по погибшему Гриму.

– Мне показалось, что это был не первый инеистый великан, с которым вы сражались, – нарушила молчание Улла, стараясь попасть в ритм шагов Бьёрна.

Тот повернул голову, и в его взгляде всё ещё можно было увидеть что-то дикое, совсем не человеческое.

– Так и есть. Они давно бродили среди скал, но лишь только мороз окреп, стали спускаться в леса, – хрипло ответил он, потирая тыльной стороной ладони щёку.

Улла заметила, что его шрам на лбу продолжается до самого подбородка.

Бьёрн сделал паузу, прислушиваясь к далёкому треску льда где-то в глубине леса.

– Иногда встречаются небольшие, ростом с избу. С таким мы справляемся. Но видел я и настоящих исполинов – в два, а то и в три раза выше. Их ноги – как стволы древних дубов, а шаг сотрясает землю. Таких мы обходим стороной.

– А мне уж показалось, что вы вовсе не печётесь о потерях, – заметила Улла, ловко переступая через поваленное дерево.

– Увидишь такого великана – сама поймёшь. Он не заметит десяток нас, копошащихся у его ног. Раздавит как жуков, даже не замедлив шага. Нет смысла в такой смерти.

Улла задумчиво шла следом, стараясь попадать в глубокие следы, оставленные берсерками.

– А был смысл в смерти Грима? – спросила она, и вопрос повис в морозном воздухе, превратившись в белое облачко.

Бьёрн опустил взгляд и какое-то время шёл молча, выбирая путь.

– Со временем ты покажешь, стоила ли смерть Грима того, чтобы ты жила.

Уллу передёрнуло. Эти слова… Они звучали так, будто их произнёс не этот дикий берсерк, а Скалль, только что прикончивший ярла Лейва.

– Я достаточно долго доказывала кому-то, что была достойна, – её голос дрогнул. – С меня хватит. Я жива, но никогда никого не убивала ради этого. Если кто-то умер, а я – нет, в том нет моей вины. Я вам ничего не должна.

Бьёрн усмехнулся, и в этом звуке не было ни злобы, ни раздражения – лишь какое-то странное одобрение, словно он ожидал такого ответа.

– Твоё право. Живи и будь счастлива, – сказал он, и для Уллы в этих словах было больше мудрости, чем во всех проповедях Торгни и Скалля.

Улла облегчённо выдохнула.

– И многих великанов вы уже прикончили? – спросила она, чтобы сменить тему.

– Семерых, – гордо ответил Бьёрн.

Он провёл пальцем по лезвию топора, где засохли синие пятна крови.

– Первого – несколько месяцев назад. Совсем небольшого, к нашей удаче. Тогда-то мы поняли, с каким врагом вскоре будем иметь дело, и уже были готовы, когда встретили следующего.

– Ничего себе… – прошептала Улла. Её взгляд скользнул по фигурам других берсерков, идущих впереди. Каждый из них нёс на своём оружии синие следы крови великана. – Похоже, в этих лесах вы – опасные противники.

– Лучше бы осталась наедине с великаном? Думаешь, он был безопаснее