– Кроме меня была и другая, – не без гнева она вспомнила Уллу. – Та, что толкала его совершать безумства и оправдывала его поступки этой злосчастной избранностью…

– И где же она теперь?

– Где-то рядом. Ты видел волков прошлым днём, а значит, она совсем близко. Скалль не дал ей идти с нами в Борре. А пошла бы – волки бы смели твой город, оставив развалины. Но и наши души были бы отданы чудовищам на съедение.

– Стоит ли нам её бояться?

– О да, – скривилась Ракель. – Не успеешь оглянуться, как ты бежишь за ней будто волк, преследующий солнце. Будь Скалль смертным – она бы загнала его в могилу. Когда я видела её в последний раз, Скалль оставил её с волками, но не чувствую, что это избавило нас от ведьмы навсегда. Она столь же опасна, сколь и сильна, даже я не могу того отрицать. Запомни мои слова, Хальвдан: встретив женщину с волками, беги от неё или убей. Не жди, пока она откроет рот и зачарует твой разум сладкими речами о предсказаниях богов.

Вождь задумчиво кивнул, ощутив, как таинственный страх поселился в нём.

– Она отравила сердце Скалля? – предположил он.

– Отравила. Но не думай, что только её скверна виною всему.

Хальвдан вздохнул и заверил:

– Я буду пробовать вновь и вновь говорить со Скаллем, пока тот не оставит мысли о мести. И если ты поможешь мне, то уверен – нашими стараниями он вскоре встанет рядом со мной как настоящий брат и будет сражаться за людей.

– Хальвдан, – горько вздохнула Ракель и сделала шаг назад, покидая тёмный оплот страшного прошлого. Свет факелов из коридора заиграл тенями на её обеспокоенном лице. – Я убила своего отца и не без удовольствия кинула головы своих братьев под ноги Скалля. В царящем среди нас хаосе будет чудом, если Скалль не захочет убить тебя, ступив за порог темницы. Но на большее не рассчитывай. Я чувствую, как всякая любовь покинула наш мир.

И она, спросив разрешения ярла удалиться, но дождавшись только отрешённого кивка, скрылась в коридорах.

Глава 9

Теперь казалось, что никакого проводника ей не нужно. Путь виделся ясно, слова волка легко убедили Уллу в том, что теперь нужно делать.

Когда шаги волков растворились в лесу, она ощутила, что осталась одна. Холод пронизывал, но Улла чувствовала, что готова привыкнуть к вечной зиме, опустившейся на Мидгард. Если совсем недавно осознание наступивших холодов шокировало, то теперь снег, покрывший землю полностью, не вызывал тоски по зелёному мху и стелющемуся по скалам можжевельнику. Казалось, что снег лежал здесь всегда, а весна и лето – иллюзия из снов, когда-то приснившихся.

Оставшись одна, Улла в который раз почувствовала давящее одиночество. Хоть уверенность в том, какой дорогой теперь нужно было идти, давало ей сил, но без людей это не имело смысла. Без тех, кто бы внимал её словам и исполнял задуманное.

Теперь, думая о том, как она вновь встретит Торгни, Улла представляла, как на его новые нравоучения ответит уверенными словами. Она бы сейчас смогла убедить даже Торгни и Торлейва, непоколебимых последователей Тора, в том, что Фенрир станет их новым богом и защитником.

Хорошо, что она поговорила с Фенриром. Теперь у неё будут слова, чтобы убедить Скалля, Торгни и хмурую Ракель. Улле хотелось поскорее с ними встретиться, чтобы поделиться пониманием, которое ей открылось.

– Что же ты мне на это скажешь, о Торгни, думающий, что другие избранные превосходят меня? – презрительно фыркнула Улла, захваченная своим настроением.

Собирая хворост для костра, она крутила в голове образы, представляя, как вновь предстанет перед Скаллем и его людьми и будет говорить чётко и уверенно. Подбирала слова своей речи, проговаривая некоторые особенные фразы вслух, чтобы запомнить. Ей уже даже не было тошно от того, что они бросили её одну с волками, даже не озаботившись тем, что вёльва может погибнуть. Равнодушие Скалля она оправдывала его важной миссией и заботой о людях. В том, что он не понял её замысла, его вины нет. Улла вместе с тем представляла лицо Ракель и двух её друзей, когда они поймут, что Улла всё это время была права. Представила и как они приносят ей свои извинения, преклоняя колени.

Чувство превосходства приятно разлилось по телу, согревая изнутри.

Но то, что Торгни бросил её умирать, Уллу, конечно, не злило, однако и сочувствия в себе она найти не могла. Она ощущала обиду, не понимая, как тот, кто признавался ей в таких тёплых чувствах, мог мгновение спустя оставить её там одну. Но он увидит, что ошибся. И она примет его извинения. И он будет боготворить её пуще прежнего.

Все эти мысли согревали Уллу больше, чем мог бы согреть костёр, который она почти сложила из найденных веток.

Волки удалились. Тучи начали рассеиваться, снег прекратил валить, и даже казалось, что во всей природе воцарилось спокойствие. За лесом показалось зарево, словно солнце как ни в чём не бывало всходило на горизонте. Однако совсем не там, где прежде.

Обстрогав промёрзшие мокрые прутики об острые камни, Улла сложила их шалашиком и, достав из сумки кресало, начала старательно высекать искру на хворост. Прошло какое-то время, руки заныли от напряжения, но Улла не мёрзла, а прежний сон уступил место задору.

Наконец пламя занялось. Улла вытянула руки над огнём и заворожённо наблюдала, как языки пламени достают до кончиков её пальцев.

В огне заплясали силуэты. Улла никак не могла понять, настоящие они или игра воображения. Летящие валькирии, взмахивающие мечом воины в огненных доспехах, огромные фигуры, разевающие пасть в чудовищном рыке.

Улла мотнула головой, пытаясь избавиться от морока, но видения исчезли ненадолго. Присмотревшись вновь, она различила отражение сражения. Как прежде, она уже не слышала богов и звуки битвы, но ещё могла разглядеть их отражение в пламени.

Она быстро собрала ингредиенты для небольшого ритуала, а потом встала рядом с костром и воздела руки к небу. Слова молитвы легко зазвучали, а скалы фьорда подхватили песню. Казалось, что голос одинокой вёльвы звучит со всех сторон и улетает в пространство всех Девяти Миров.

Двигаясь в такт пению, Улла покачивалась из стороны в сторону над костром, призывая видения выйти из пламени. Сделав новый пасс рукой, она швырнула часть рун по правую руку в снег, а затем оставшуюся часть влево, рассыпая маленькие деревяшки вокруг костра.

Звучание наполняло миры, делая тонкую грань между ними совсем прозрачной. Улла не просила у богов ответа, будто оставив идею унизительно молить их о помощи. Она истончала и без того тонкую грань между мирами, чтобы взглянуть на то, что творилось сейчас.

Открыв глаза, Улла увидела огненный всполох проносящихся мимо крыльев. Искры закружились в