Орловский заскрежетал зубами, но бретер мягко отодвинул своего нанимателя в сторону. Зарецкий шагнул вперед, с превосходством глядя на бледного, субтильного, по его мнению, юношу.

— Князь гада Рус, — виконт растянул губы в снисходительной усмешке. — Говорят, вы чудом выжили после отравления. Видимо, яд повредил ваши манеры. Как дворянин и друг графа Орловского, я требую сатисфакции. За оскорбление, нанесенное древнему роду.

Светский щеголь картинно стянул с руки белоснежную лайковую перчатку и швырнул ее прямо на стол, между тарелкой с устрицами и бокалом Аларика.

На террасе воцарилась звенящая тишина. Дуэль с Зарецким означала верную смерть. Многие уже мысленно заказывали траурные венки.

Трикстер с брезгливым любопытством посмотрел на брошенный аксессуар, затем подцепил перчатку кончиком устричной вилочки и аккуратно сбросил ее в серебряное ведерко со льдом.

— Дешевая кожа. Отвратительный крой, — вздохнул наследник латгальской династии. — Валериан, если вы хотите бросить мне вызов, могли бы хотя бы не мусорить на моем столе. Но так и быть, я принимаю вашу заявку на ускоренную встречу с предками. Когда и где?

— Здесь. И сейчас, — хищно оскалился бретер, положив ладонь на эфес рапиры. — Ресторан располагает прекрасным внутренним садом для… приватных бесед. Ваш секундант?

— Мой секундант — это мое чувство юмора, виконт. Обойдемся без формальностей. Я даже не буду допивать вино, оно всё равно слишком теплое, — Аларик плавно поднялся, подхватывая Трость Мефистофеля.

Процессия переместилась во внутренний двор ресторана, скрытый от улицы высокими живыми изгородями. Толпа зевак, предвкушая кровавое зрелище, плотным кольцом обступила импровизированную арену. Орловский злорадно усмехался, предвкушая месть.

Зарецкий эффектным движением скинул алый камзол, оставшись в белоснежной сорочке. Раздался тихий гул — бретер активировал рапиру, и ее тонкое лезвие окуталось ослепительным голубым сиянием высокочастотной плазмы. Одно касание такого клинка прожигало плоть до костей.

— Ваше оружие, князь? — с издевкой поинтересовался виконт, принимая идеальную дуэльную стойку. — Или вы надеетесь заколоть меня устричной вилкой? Вынимайте свой клинок!

Аларик, оставшийся в застегнутом на все пуговицы сюртуке, даже не изменил позы. Он лениво оперся обеими руками на набалдашник из черного дерева, увенчанный серебряным вороном.

— Клинок? Ради вас? Какая неоправданная расточительность, — бывший парижанин искренне рассмеялся. — Виконт, вы не стоите того, чтобы я пачкал сталь. Я буду бить вас палкой. Как нашкодившего щенка, испортившего мне обед.

По толпе прокатился изумленный вздох. Это было не просто оскорбление. Это было публичное, абсолютное унижение чести.

Лицо Зарецкого исказила гримаса неподдельной ярости.

— Я вырежу ваш наглый язык! — взревел бретер и стремительным, смазанным от скорости выпадом бросился вперед.

Его рапира смертоносной синей молнией метнулась к горлу юного князя. Удар был безупречен, отточен тысячами часов тренировок.

Аларик не отступил ни на шаг. Он едва уловимым движением кисти перехватил трость за середину и лениво, словно отмахиваясь от назойливой мухи, подставил черное дерево под плазменное лезвие.

Раздался оглушительный треск. Зарецкий ожидал, что дерево разлетится в щепки, а клинок пройдет насквозь. Но Трость Мефистофеля, поглощая энергию, лишь издевательски сверкнула рубиновым глазом ворона. Черная древесина оказалась крепче любого щита. Оружие бретера отскочило, отсушив виконту запястье.

Прежде чем щеголь успел вернуть баланс, интриган сделал неуловимый полушаг. Конец трости с глухим, болезненным стуком опустился на правое колено Зарецкого.

Хруст сустава потонул во вскрике бретера. Нога виконта подогнулась, но дуэлянт, ведомый инстинктами, попытался нанести ответный рубящий удар наотмашь.

Змей лишь презрительно фыркнул. Он грациозно ушел с линии атаки, крутанул трость в руке, и тяжелый серебряный набалдашник с хрустом встретился с вооруженной кистью противника. Плазменная рапира со звоном вылетела из ослабевших пальцев, погаснув на лету, и покатилась по брусчатке.

Зарецкий, задыхаясь от боли и шока, рухнул на одно колено, баюкая сломанную кисть. Его идеально уложенные волосы растрепались, на белоснежной сорочке расплывалось пятно пыли.

— Вы… вы применили магию! Это бесчестно! — прохрипел поверженный дуэлянт, со страхом глядя на абсолютно целую черную трость.

— Магию? Валериан, я применил законы физики, базовую анатомию и немного здравого смысла, — Аларик неспешно подошел к стоящему на коленях врагу. — Ваша проблема в том, что вы привыкли танцевать перед зеркалом. А реальный бой — это не балет.

Бывший хирург не стал добивать противника. Вместо этого он изящно подцепил концом трости подбородок Зарецкого, заставляя того поднять глаза.

— Вызывали меня на бой чести? Так вот она, ваша честь. Валяется в пыли вместе с вашей модной игрушкой. Запомните этот день, виконт. День, когда вас публично выпороли куском дерева, не заставив даже расстегнуть сюртук.

Аларик убрал трость и перевел тяжелый, пронзительный взгляд на побледневшего, как смерть, графа Орловского. Илья Николаевич вжался в живую изгородь, с ужасом понимая, что его хваленый наемник уничтожен за десять секунд без единого пореза.

Перед глазами Трикстера водопадом посыпались золотистые строчки Системы.

«Внимание! Зафиксирован колоссальный всплеск унижения, страха и разочарования от толпы. Статус объекта „Зарецкий“: Эго уничтожено, репутация стерта. Статус объекта „Орловский“: Панический ужас. Начислено: 18 душ (бонус за публичное доминирование и использование нелетального унижения).»

— Граф, — голос Аларика разрезал тишину двора. — Заберите своего… друга. И купите ему хорошую мазь от синяков. И передайте остальным: род гада Рус больше не является легкой добычей. Тот, кто придет на мою землю с мечом, уйдет с позором.

Наследник древней династии развернулся на каблуках, небрежно поправляя манжеты. Толпа зевак в благоговейном ужасе расступалась перед ним, образуя широкий коридор. Никто не проронил ни слова.

Бывший криминальный гений неторопливо покинул внутренний двор, вернулся на террасу и бросил золотую монету на свой столик, расплачиваясь за теплое шабли. Урок был преподан блестяще. Столичная аристократия только что усвоила новое правило: с Трикстером нельзя играть по старым канонам, ибо он сам переписывает правила на ходу, превращая смертельную угрозу в изысканную, ядовитую шутку.

Глава 7

Свинцовое небо над промышленной зоной неохотно пропускало тусклые лучи весеннего солнца. Тяжелый, перекрашенный в глубокий черный цвет «Руссо-Балт» с обновленными гербами рода гада Рус мягко затормозил у покосившихся ворот алхимического завода «Красная киноварь». Внешне фабрика все еще напоминала декорации к дешевой театральной постановке о конце света: облупившаяся краска, ржавые фермы перекрытий и стойкий запах горелой резины в воздухе.

Но стоило Аларику переступить порог главного цеха, как иллюзия заброшенности рассеялась без следа.

Бывший парижский интриган с удовольствием вдохнул воздух, в котором теперь доминировали нотки озона, кипящей ртути и едва уловимый, сладковатый