грубым голосе, в решительном и цепком взгляде, в улыбках, на которые он был скуп.

– Я… – нерешительно начала Барба. – А кто вы, герр?

– Раймельт Бер. Не подумайте о нас плохого. Все дело в том, что герра ван Архель пообещала устроить для моего друга деловую встречу, но она сорвалась, как вы видите. А для него это вопрос жизни и смерти, – последние слова Раймельт сказал тише, будто доверял тайну.

Фальго поджал губы, пытаясь изобразить, что не слишком-то доволен сказанным, но оно правдиво. Вместо этого хотелось улыбнуться: по изменившемуся взгляду горничной было видно, что Раймельт выбрал верную тактику. Он явно заслуживал ужина в «Львиной» за счет Фальго.

Барба еще раз обернулась, затем цапнула деньги, спрятала их в карман фартука и, выйдя на лестницу, прикрыла дверь.

– Как давно они уехали? – спросил Фальго.

– Утром, около семи было. Это решение младшей хозяйки. Она велела приготовить ее вещи к шести, но старшая хозяйка не хотела уезжать, они спорили, и отъезд задержался.

– Кто повез их?

– У нас как рассчитали водителя, так никого и не взяли взамен. – Барба развела руками. – Такси приезжало.

– Скажите, герра Фидлер, накануне к Эрне ван Архель кто-нибудь приходил? Ей звонили?

Горничная призадумалась, затем уверенно ответила:

– Из гостей – только вы, герр, я видела вас вчера. – Она посмотрела на Фальго. – А про звонки я не знаю. На них Нине отвечает. Но я могу спросить. – Барба многозначительно взглянула сначала на одного, затем на второго.

Фальго молча достал еще одну купюру. Разочарованный взгляд явно указывал на то, что Барба надеялась на большее, но она все же не отказала и ушла в дом, перед этим закрыв дверь и щелкнув замком.

Горничная вернулась с ответом минут через десять, не раньше. Фальго показалось, что она держала совещание с другими слугами и они вместе думали, что бы такое рассказать, чтобы получить больше денег.

– Только после отъезда звонили.

Фальго задел Раймельта локтем, но тот и без знаков понял, что кредиторы не могли появиться незаметно для прислуги. Значит, Эрна сбежала. Уезжать на день смысла не было – скорее, она решила переждать, когда преследователи ослабят хватку, а назойливый репортер забудет о воре и его реликвии. Но куда две женщины могли податься? Если они выжидают в одном из семейных домов, узнать адреса и проверить один за другим будет не так уж сложно – Эрна не пошла бы на такой риск. Гостят у кого-нибудь из родственников или друзей? Вполне вероятно, но тогда след можно считать практически оборванным. А если семья уехала из Рингейта, то его точно следует признать таким.

– Герра Фидлер, как вы думаете, куда хозяйки могли уехать? – Фальго показательно убрал руку в карман, давая понять, насколько он открыт к «сотрудничеству».

Барба медлила с ответом. Закусив губу, она смотрела то на Фальго, то на его карман:

– Если я ошибусь, вы… Вернетесь?

– Нет, – мягко ответил Раймельт. – Мы будем благодарны за помощь в любом случае.

– Я этого не видела, но вещи в дорогу собирала Нине. Она сказала, что положила в чемодан сапоги, которые хозяйки берут, когда едут в охотничий домик. Знаете, они такие… В них везде удобно ходить. А дорог там мало. – Помолчав, горничная добавила: – На самом деле это не их охотничий домик, а брата старшей хозяйки, но мне рассказывали, что он там не бывает. То ли не любит его, то ли вообще умер. Я не знаю, я здесь всего три месяца, как рассчитали старую прислугу.

– Где находится охотничий домик?

Барба назвала адрес. Фальго поблагодарил ее новой купюрой и искренним «спасибо». Раймельт внезапно спросил:

– Герра Фидлер, я могу позвонить от вас?

Женщина немного помедлила перед ответом.

– Да. Пройдемте за мной. – Она говорила не слишком-то уверенно.

Поймав удивленный взгляд, Раймельт пояснил:

– Я должен предупредить, что задержусь. У меня дежурство.

– Ты можешь… – начал Фальго, но друг уже отмахнулся и шагнул вслед за горничной.

Он говорил долго – гораздо дольше, чем нужно, чтобы сообщить об опоздании. Фальго решил, что обер-полицмейстер устроил Раймельту выволочку, и не стал задавать вопросов. Вернувшись, тот погрузился в свои мысли и предложил другу сесть за руль.

Паромобиль вез их на юг Рингейта. Позади остались особняки под красной черепицей, конические шпили соборов, узкие башни императорского и княжеского дворцов, кованые шпили крыш – такие острые, будто из бумаги вырезанные, и упрямо стремящиеся вверх. Растаял первый снег, прекратились дожди, столица наконец вспомнила о солнце, и коричневые и серые краски уступили место золоту, красноте и синеве.

Однако даже солнце не справлялось с тем, чтобы развеять мрак, царящий на юге Рингейта. Трубы фабрик коптили небо, и серый или черный снег выпадал здесь чаще белого. Стены домов и пивных были темными от грязи и старости, а окна сравнялись с ними цветом. Шум не стихал даже ночью: стучали колесами бесчисленные поезда, гремели повозки и машины, неустанно кричали грузчики, рабочие, смотрители – каждый о своем, но одинаково злобно. Жизнь здесь стоила немного, а дороги, рельсы и фабричные машины ежедневно принимали кровавую пищу.

Это была мрачная и неприглядная картина, но в чем-то она нравилась Фальго больше роскоши севера или строгой величественности центра. Он видел жизнь: в ораве детей, играющих палками и тряпицами вместо игрушек, в вековом дубе, росшем вопреки нехватке света и тесноте улиц, в доносящихся из пивных песнях. Она казалась настоящей и напоминала о том, что новое, более равное, время должно настать.

Рельсы, фабричные трубы и липкий серый воздух тоже остались позади, и паромобиль выехал на гравийную дорогу. Между елями и соснами мелькнули блестящие на солнце воды реки Рий – притока Рина.

– Я звонил обер-полицмейстеру, – внезапно сказал Раймельт, – доложил о ван Архель.

Фальго едва не ударил по тормозам.

– Зачем? – процедил он.

– Люди не сбегают просто так. Если она в чем-то замешана, пусть говорит в полиции. У нас есть время, мне разрешили прибыть первым, но его не так много. Я хочу действовать по закону, а не по твоим желаниям. Извини.

Хотелось остановиться или поехать назад. Чуть в большей степени – выкинуть Раймельта из машины.

Нет, конечно, Фальго понимал его: если они что-то узнают, цена их разговору будет невелика. Кроме того, Раймельт был связан кодексом и многочисленными правилами, он не мог действовать от себя – это уже не списать на совпадение, как встречу с вором. Однако Эрну Фальго тоже понимал, и, прежде чем решать, ему хотелось узнать правду. А даже узнав, какой бы неприглядной та ни была, не допустить, чтобы