выбросил «путчистов» и тут же отослал депешу государственному канцлеру в Вену. Но когда та попала в столицу, адресата больше не было на месте: Меттерних бежал в Лондон.

Штраус беспрепятственно продолжил свою гастрольную поездку: давал концерты во многих городах. Возбуждение бушевало больше всего, когда раздавался Rumänische Nationalmarsch («Румынский национальный марш»), ведь румыны восстали против Венгрии. В июне 1848 года Иоганн Штраус ворвался в Вену c Siegesmarsch der Revolution («Победным маршем революции»), Op. 54. Свои новые композиции он называл так же усердно в духе времени: вальс Freiheitslieder-Walzer («Песни свободы»), Op. 52, Studentenmarsch («Марш студентов»), Op. 56, или Brünner Nationalgarde-Marsch («Марш национальной гвардии Брюнна»), Op. 58. По случаю изгнания особо ненавистного юношеством иезуитского ордена лигуорианцев он сочинил Liguorianer-Seufzer-Polka («Полька вздохов лигуорианцев»), Op. 57.

Вена в революционном 1848 году

Вена переживала беспокойные недели. Гражданская война, вспыхнувшая во всей империи, охватила и столицу. Дело дошло до демонстраций и уличных боев. В начале октября национальные гвардейцы сбросили военного министра Латура с четвертого этажа, а затем повесили его на уличном фонаре площади Ам Хоф. Улюлюкающая толпа осадила Хофбург. Семья императора, только давеча вернувшаяся из Инсбрука, снова покинула Вену. На этот раз целью стал Ольмюц. В недалеком Кромнержиже[73] император Фердинанд I отрекся от престола, и 2 декабря 1848 года его преемником стал совсем юный племянник[74]. Франц Иосиф оказался во главе многонациональной державы Габсбургов.

Ровно через день после этого незаурядного события молодой Штраус позволил себе, как он это позже назвал, «зеленое сумасбродство» (grüne Torheit)[75]. Он играл в зале гостиницы «К зеленым воротам» (Zum grünen Thor)[76] совсем рядом с домом, где родился, «Марсельезу». Собравшиеся просили бис, и оркестр повторил ее дважды. Это имело последствия. Штраусу пришлось оправдываться перед градоначальством Вены. В протоколе от 6 декабря 1848 года указано, что он все и признал, хотя и подчеркнул, что политические или национальные интересы для него одинаковы и в его репертуаре имеются всякие номера. На словах Штраус объяснил: «…и если не удовлетворить притязания общественности, то стоит опасаться эксцесса, который может стать более значительным и неприятным, нежели изредка, в крайне необходимом случае, пойти на уступки публике…»

Биографы Штрауса едины: тот не интересовался ни политикой, ни революцией. И то, что он сочинял «политические музыкальные пьесы», касалось, вероятно, только его юношеских увлечений и того, что он, как артист, легко воспламенялся.

Печально известный как «псевдореволюционер»

Насколько ловко сумел молодой Штраус отвертеться от аферы с «Марсельезой», настолько долго она была черным пятном на его репутации со стороны официальной. И как «псевдореволюционера» его долго поносили. Спустя восемь лет, как отмечено в полицейском протоколе, бывший капельмейстер бюргерского полка, который после событий 1848 года в том же качестве вступил в национальную гвардию в возрасте около 22 лет, со своей музыкальной бандой исполнял «Марсельезу». Во время осадного положения Вены он в публичных местах исполнял кводлибет с реминисценциями на подобные мелодии.

Дабы реабилитировать себя, молодому Штраусу приходилось стараться и делать над собой усилия. Он не должен был ничего импровизировать, не испросив у двора одобрения. Так, в 1849 году он устроил празднование дня рождения кайзера в зале пивной Денглера под названием Össterreichs frohe Zukunft («Счастливое будущее Австрии»). В 1850 году он сочинил Kaiser Franz Joseph-Marsch («Марш кайзера Франца Иосифа»), Op. 67, а затем, по случаю разгрома восстания в Венгрии, – Triumph-Marsch («Триумфальный марш»), Op. 69.

Отец Штраус, напротив, никогда не вызывал подозрения в спекуляции революционными идеями. Он был насквозь кайзеровцем. Его консервативная позиция примиряла его даже с трудностями. Во время его гастрольной поездки весной 1849 года сначала в Праге, а затем и в Германии ему довелось противостоять настоящему бойкоту. В Хайдельберге студенты громко освистали его, раздавались даже грубые оскорбления. На него обиделись, что он посвятил марш Банусу Елачичу из Хорватии, именно тому человеку, кто во время тяжелого кровопролития в октябре 1848 года снова овладел Веной для кайзеровцев и организовал многочисленные расстрелы. Роли отца и сына в политике описал Марсель Правы: «На самом деле оба Штрауса были против и Габсбурга, революции, а только за себя и свою музыку… Иоганн Штраус держал нос по ветру».

Совершенно понятен в этом смысле анекдот о молодом Штраусе как о национальном гвардейце. В марте 1848 года ввиду угрожающей революции кайзер упразднил бюргерские полки и создал национальную гвардию. Шани стал национальным гвардейцем Леопольдштадта. Ему пришлось выступать в качестве гвардейца без партии и нести вахтенную службу. Он оказался не особо уж ловким. Брат Эдуард писал в своих «Воспоминаниях», что при разводе на вахту его штык повторял «столкновение» со своим соседом, так что идущий в конце взвода капрал многократно выкрикивал: «Господин гвардеец Штраус, приклад нести более ровно!» Но все рекорды он побил, когда ему выпало нести дозор на Кармелитенплац, где в то время ожидалась демонстрация рабочих. Эдуард описал: «Когда гвардеец Иоганн Штраус нес патруль перед „караульным домиком“… среди окружающей его тишины у него в голове пронеслась мысль: а что, если сейчас из Лилиенбрун или Кармелитенгасе сюда придет отряд рабочих? Тогда ты пропал! Ah, sauve qui peut![77] В мгновение ока ружье было приставлено к сторожевой будке, а отважный гвардеец, „вооруженный“ ножнами от штыка и картузом, не чуя под собой ног, во всю прыть несся в отчий дом-Олень…»

Смерть отца и объединение двух Штраус-капелл

Внезапная и неожиданная смерть Иоганна Штрауса-отца в сентябре 1849 года, помимо сложных семейных и финансовых проблем, принесла и организационные: как дальше поступить с капеллой Штрауса? Оркестр был отлично сыгранным, вышколенным и готовым к деятельности. Шани же имел собственных музыкантов. Ему стоило времени, сил и энергии сплотить их в организованный оркестр.

Люди, которые восхищенно подбадривали юного Штрауса во время его дебюта, говорили теперь скептически: возглавлять Штраус-капеллу молодой музыкант не дорос. Эти взгляды разделяли и многие музыканты осиротевшей капеллы отца. Поначалу они с возмущением отклонили предложение младшего Штрауса соединить старый и новый оркестры. Последовали ожесточенные споры. Наконец Франц Амон, первая скрипка, который тайно учил Шани, переломил ситуацию. Он передал сыну дирижерскую палочку отца. Сын принял капеллу и объединил ее со своей собственной.

Нет сомнений, что при слиянии капелл мама Анна высказала свое веское мнение. Она возглавляла семью в доме-Олене и, как амбициозная и деловая женщина, очень хорошо понимала потенциал собственного «концертного предприятия». Конечно, одаренность сына превзошла все ее самые смелые чаяния. Но мать была