«коронные места» отца. У него появился этот шанс, когда отец в 1845 году предпринял гастрольную поездку в Германию. К тому времени сын мог уже дирижировать в «Одеоне». Вскоре он выиграл также «Цегерниц» и «Тиволи», а в «Шперле» восхитил своим новым вальсом Jugend-Träume («Юношеские мечты»), Op. 12, и в «Золотом букете» дебютировал вальсом Sträuschen-Walzer («Букетики»), Op. 15. И вот уже вскоре у младшего Штрауса была своя постоянная публика. И хорошая пресса – заказанная или нет, – не выходившая из состояния восторга. «Его “Юношеские мечты” были столь милы, так нежны, благоухающие и изящны», – писала «Театральная газета». Другие газеты – заказанные или нет – не сдерживали критику. В них можно было прочесть: «Вокруг нового дирижерского солнца лежит сколь юношеская, так и высокомерная орбита. Концерт, в котором он дирижировал увертюрой “Эгмонт” Бетховена, был скорее однокрейцеровым, а не стоящим три гульдена. Сверх того, во время его исполнения он отбивал такт ногой, будто при исполнении польки». А после очередной поездки в Грац он вообще получил «добрый» совет не искать свое спасение в жанре вальса.

Тем не менее Шани находился в центре внимания. Быстрый взлет он заработал себе тяжелым трудом. С момента его дебюта у Доммайера всего за два года он создал 42 композиции, круглосуточно сочинял, репетировал, дирижировал – в этом плане он пошел по пути отца. Как и на отце, на сыне сказывались экстремальные перегрузки. В августе 1845 года Шани заболел золотухой, у него опухли шейные железы. Но болезнь была быстро преодолена.

Юная Генриетта, первая супруга Иоганна

Штрауса-младшего Иоганн Штраус-младший дирижирует своим оркестром на придворном балу в Вене.

1843

После представления в «Тиволи» вальсовой последовательности Berglieder («Песни гор»), Op. 18, и Patrioten-Marsch («Марш патриотов»), Op. 8, Иоганн Штраус получил новое почетное задание: стал капельмейстером Второго бюргерского полка. Это место стало вакантным после смерти Ланнера и сулило некий побочный эффект: с тех пор повелось, что отец и сын Штраусы встречались вместе со своими капеллами в официальных оказиях – во время парадов и различных шествий, только отец – в красном, а сын – в голубом форменных пиджаках. Как два командира перед боем.

Музыка между двумя фронтами и примирение отца с сыном

Между двумя Штраусами свирепствовала война. Отец и впредь пытался блокировать заведения для сына, но этим не ограничивался: и отец, и сын прямо-таки наперегонки сочиняли новые произведения. На вечерних представлениях, как это ранее было принято, исполнялись сочинения других композиторов, происходило знакомство с ними многочисленной публики. Поэтому капельмейстеры всеми способами боролись за исполнительские права на новые, многообещающие музыкальные пьесы. В конце 1845 года Гектор Берлиоз дал концерт в Театре ан дер Вин, в котором, между прочим, солисткой выступала Этти Трефц, будущая первая жена Иоганна-младшего. На этом концерте прозвучала увертюра Le Carnaval Romain («Карнавал в Риме»). Отец Штраус был уверен, что сможет первым исполнить эту вещь, и вынужден был смириться, что сын опередил его. Издатель Мюллер, который хотел привязать к себе Шани, отдал ему права и тем самым обеспечил сыну блестящий успех. Шани исполнил увертюру в «Цегернице», где появился и Берлиоз, и публика была столь воодушевлена, что потребовала многократного повторения.

Еще больше разбушевались страсти за увертюру к опере Ein Fedlager in Schlesien («Бивак (Полевой лагерь в Силезии») Джакомо Мейербера. Дебют оперы состоялся в 1847 году в Театре ан дер Вин под названием Vielka («Виелька»). В присутствии композитора блистала певица Женни Линд, которую ее поклонники называли «шведским соловьем». Издатель Карл Хаслингер резервировал ноты увертюры эксклюзивно для отца. Но и на этот раз сын оказался шустрее. Франц фон Зуппе, в ту пору молодой капельмейстер Театра ан дер Вин, снабдил его нотами нелегально, «из-под полы», и Шани поспешил исполнить вещь. Хаслингер попытался подключить полицию, но Мейербер лично заступился и тем самым решил конфликт.

Пресса смаковала войну между вальсовыми гигантами. И не только в Вене. Даже в пештском Spiegel («Шпигель» – зеркало) появилась – заказанная или нет – недоброжелательная статья про Иоганна Штрауса-отца. Она была подходящим поводом для Венских листков, подстрекающих к раздору между отцом и сыном. Но в дальнейшем это им больше не удалось. Вскоре после возвращения Иоганна Штрауса-младшего из его первого «путешествия искусства» в Штирию и Пешт отец с сыном летом 1847 года решили заключить перемирие. Шани пересилил себя и накануне именин отца спел ему под окном серенаду, чем растрогал того до слез. Позже он записал, что отец примирился с ним, поскольку сын уже добился некоторых результатов. Признание и одобрение его артистических стремлений отцом он считал своим лучшим воспоминанием. Но предложение отца выступать в его капелле он все-таки отклонил.

Поездка 1847 года в Венгрию и Румынию

Оба Штрауса больше не могли, как прежде, еженощно разжигать настроение гостей в битком набитых танцевальных залах и «электризовать» публику своими вальсовыми мелодиями. Вена переживала тяжелый экономический кризис. Широкие слои населения жили в бедности; перед суповыми кухнями, организованными ассоциациями помощи, стояли длинные очереди. Опасность витала в воздухе. Желающих танцевать и веселиться было немного. Масленица 1847 года прошла безрадостно, танцевальные залы оставались пустыми, для новых композиций было не сыскать издателей. Шани пытался найти выход из сложившейся ситуации. Полные энтузиазма Eljen («Да здравствует!») – призывы, с которыми он воспламенял во время первого путешествия искусства в Офен-Пешт, не были забыты. И он решил совершить вторую концертную поездку. 6 октября 1847 года с оркестром из 30 человек он отправился на дунайском корабле в юго-восточном направлении, в Дунайские княжества Молдову и Валахию. Через Прессбург, Пешт и Темесвар он добрался в Нойзац и, наконец, в Белград. И где бы он ни играл, ему сопутствовал успех. Князь Сербии Александр подарил ему деньги и драгоценные репрезентативные часы. Это помогло Штраусу преодолеть финансовый кризис, ведь дело дошло до того, что в Белграде его дилижанс был взят в залог за неуплату провоза.

В ледяную стужу по ухабистым улицам Зибенбургена[71] Штраус следовал в Бухарест. Именно тогда, когда его там бурно встречали и он получил заслуженное признание, в Вене разразилась Мартовская революция[72]. Реакция Иоганна Штрауса-младшего кажется предвидением одной из сцен его будущих оперетт. В галантной униформе Второго бюргерского полка он вместе с 14 австрийцами-эмигрантами проник в службу Австрийского генерального консула и с саблей наголо попытался заставить того отречься от должности. Попытка потерпела неудачу. Генеральный консул с помощью вооруженных валахов