Иоганн Штраус-сын

(25 октября 1825 года – 3 июня 1899 года)

Беспокойная юность

Дом на улице Св. Ульриха, № 76, – на сегодняшней Лерхенштрассе, 15, – был маленьким доходным домом. Словно ища защиты, он прижимался к соседним, гораздо более высоким домам. Дом назывался «У совы» и уже в 1825 году стоял, слегка накренившись. Его можно было легко обойти. Для Иоганна и Анны Штраус это гнездышко было счастьем, поскольку поначалу молодожены в состоянии были оплачивать только столь крошечное жилье. В этом маленьком, ничем не примечательном домике 25 октября 1825 года в половине седьмого утра увидел свет ребенок, которому как королю вальса-старшему предстояло править венским музыкальным миром. В тот же день его крестили в приходской церкви Св. Ульриха и нарекли именем Иоганн Батист. Крестной матерью стала Анна Коппль, дочь мастера по изготовлению скребниц[58].

Покой и отсутствие шума да суеты не сопровождали маленького Иоганна даже в первый год его жизни. Семья быстро увеличивалась. С растущими доходами Иоганна Штрауса-отца можно было себе позволить занимать все большие площади. Когда Иоганн Штраус-младший в августе 1844 года известил магистрат о намерении избрать профессию музыкального директора, то описал свои детские годы странствий: «Я вместе с родителями проживал на Св. Ульриха “У совы” 1 год, на Марияхильф “У Креста” и “У Рыцаря” – в течение 1½ лет, затем мама с папой переехали в Леопольдштадт, где вначале жили 1 год “У Белого волка”, около 2 или 3 лет “У Единорога” на Кармалитенплац и около 11 лет обитаем в нынешнем жилом доме № 314…»

Однако у семьи Штраусов была еще одна точка отсчета. Бабушка и дедушка Штрайм в 1826 году на южном склоне Драймаркштайна в Сальмансдорфе, подальше от города, купили маленький романтический домик, увитый плющом. И там с 1829 года каждое лето напролет дети Штраусов носились по саду. И именно там шестилетний Шани, как звали его дома, долго тренькал себе и забавлялся на тафель-клавире[59], пока не возник восхитительный вальсик. Через год мама Анна записала его по памяти, а Адель, третья жена Иоганна Штрауса-младшего, опубликовала его в честь благотворительного случая под названием Erste Gedanken («Первые размышления»). Музыковеды угадывают в нем темы из сочинений отца, в частности, из написанного в 1835 году Alexandra-Walzer («Вальс Александра»), Op. 56, – и вполне возможно, что сын уже тогда внимательно прислушивался к мелодиям своего отца, когда тот сочинял произведения. В любом случае доска, установленная в 1881 году супругой № 2, Анжеликой Штраус, Лили, напоминает о великом деле маленького мальчика:

Здесь великий музыкант,

Всем известный Иоганн Штраус,

Первый вальсик написал

И домику этим славу воздал!

В доме-Олене

Шани исполнилось восемь лет, когда семья обосновалась в доме-Олене. Таким образом, он переезжал со своими родителями семь раз. В их новом обширном месте обитания семья наконец-то приобрела достаточно столь необходимой им площади, поскольку к тому времени у четы Штраус было уже четверо детей: Иоганн, Йозеф, Анна и Тереза. Вести домашнее хозяйство помогали сестра Эрнестина, на четыре года старше брата, Иоганна Штрауса, и сестра Анны, Жозефина. Вскоре к Штраусам переселились и родители Анны – Йозеф и Мария Штрайм. От гармоничного и мирного сосуществования большая семья была далека. Анна снова и снова находила основания для сетования: в доме царили лживость, зависть и ссоры.

Совместная жизнь с главой семьи складывалась вовсе не просто. Иоганн Штраус-отец практически не ночевал дома. Он не пил, не курил, но после того как в бальном зале изрядно разогревал настроение и доводил публику почти до безумия, не мог просто так отложить тактовую палочку и идти домой, как обычный служащий после проделанной работы. Часто он засиживался с друзьями до самого рассвета. Вероятно, маэстро не всегда мог устоять и перед женскими чарами – ведь к нему вереницей слетались сердца. Когда же чествованный «композитор» наконец приходил домой, то требовал абсолютного покоя, притом далеко за полдень, а после обеда начинались музицирование и репетиции, тогда уже он не допускал никаких беспокойств.

Анна не мирилась с подобным образом жизни. Самоуверенная и энергичная, она не выносила критики и упреков и не была женщиной, готовой молча терпеть и принимать все беспрекословно. Это отравляло атмосферу дома. Как писал Шани годами позже, он не находил ничего хорошего в своей юности, поэтому предпочитал о ней молчать.

И все же в доме-Олене музыка слышна была постоянно. Помимо популярных уличных мелодий, напеваемых и насвистываемых на всех углах и перекрестках Вены и накручиваемых шарманщиками во дворе пространного доходного дома, музыка лилась изо всех окон: под присмотром снисходительных домашних учителей подростки весь божий день наигрывали что-то на клавире. Во времена, предшествующие радио и телевидению, вечерами в семьях принято было заниматься домашним музицированием. Интереснее всего было в апартаментах Штрауса-отца. Тут почти ежедневно в послеполуденный час звучали новые вальсы, тут рьяно сочиняли, репетировали, что-то разучивали. Присутствие детей при этом не было желанным, но Иоганн с братьями находили лазейки для тайного подслушивания. Так музыка проникала в их кровь и плоть.

Сильнее всех музыка волновала Шани. С раннего детства он любил мелодии и ритмы и восхищался своим отцом. Правда, когда Иоганн заканчивал основную школу, а затем «два года техники», ему не часто удавалось видеть главу семейства. Пользующийся спросом музыкальный директор уже тогда привлекал до трех капелл, каждую ночь несся из одного бального зала в другой, где лично дирижировал парой номеров, а затем передавал руководство дирижеру оркестра.

Школьные годы и становление

С 1837 года оба мальчика, Иоганн Штраус-младший и его брат Йозеф, Пепи, грызли гранит науки (протирали штаны) в начальной гимназии Венского шотландского монастыря. Тогда они вообще не имели возможности видеть и слышать отца, поскольку осенью тот отправился в свою большую гастрольную поездку, а писать письма не было его коньком. В то время Иоганн Штраус с жадностью проглатывал газетные сообщения об успехах отца за границей. Он был горд за него, радовался воодушевлению, производимому отцом повсеместно у публики, и не мечтал ни о чем более страстно, чем идти по его стопам.

Об этом, однако, Штраус-старший не хотел абсолютно ничего знать и слышать. Он сильно любил музыку и наслаждался ответной реакцией слушателей, но настолько же хорошо он был знаком и с оборотными сторонами своей профессии. Ночной образ