настроение этого события предоставило Штраусу шанс. Однако его первое выступление в Hannover Square Room («Ганноверской площади») стало провалом: в зале царила зияющая пустота: лондонцы посчитали плату за вход в полгинеи слишком высокой. Но уже на второй концерт в Willis’s Room («Зале Уиллиса») на Королевской улице не хватало билетов, а публика была увлечена и восхищена. И так продолжилось в дальнейшем.

В итоге с середины апреля и до конца июля 1838 года «мистер Иоганн Штраус из Вены» справился в Лондоне с 79 выступлениями. Он давал публичные концерты, увлекал публику увертюрами Россини и Мейербера, за которыми следовали его собственные композиции, а также провел множество танцевальных балов. В день коронации на улице, по которой должен был продвигаться коронационный кортеж, он неоднократно играл God save the Queen («Боже, храни королеву»). На следующей за коронацией неделе он стал звездой на праздниках английских аристократов, которые роскошью и блеском затмевали все увиденное прежде.

Успехи в Лондоне подействовали на Иоганна Штрауса, как наркотики. С начала лета 1838 года он мчался со своим оркестром вдоль и поперек острова и, в отличие от предыдущих поездок, без намеченного плана или концепции. В индустриальной Англии оркестр зачастую преодолевал многочисленные маршруты следования по железной дороге, но часто также приходилось ехать и в громыхающих дилижансах. Штраус путешествовал неугомонно и неприкаянно. Он перебрался через Ирландию, предпринял вылазку в Северную Францию. И где бы оркестр ни выступал, принимал восторги. Штраус исколесил всю Англию судорожной вереницей одного концерта за другим, утомляя музыкантов до предела: 70 концертов за четыре месяца. Этот рекорд капелла едва одолела. Музыканты роптали – истекал год, как они покинули Вену. Но Штраус не знал пощады. Он шел все дальше и дальше…

Крушение и снова взлет

Поздней осенью 1838 года в Северной Франции оркестр был уже на исходе своих сил. Музыканты решительно требовали вернуться в Вену, но Штраус не уступал. Он ни за что не хотел возвратиться на континент, не завоевав Шотландии. И на этот раз ему удалось переубедить своих музыкантов. Наконец 3 ноября был достигнут Эдинбург. Но нечеловеческая нагрузка сказалась на Иоганне – Штраус слег было с гриппом. Однако сдаваться – об этом не могло быть и речи. Дрожа от лихорадки, он и дальше продолжал дирижировать, заглушая болезнь опиумом, и однажды превысил дозу, что едва не стоило ему жизни. В результате пришлось отправиться домой, впрочем, не упуская возможности давать по дороге один концерт за другим. Потребительское отношение к организму взяло верх. В Кале на подиуме филармонического зала Штраус потерял сознание.

Дорога домой через всю Европу для тяжелобольного превратилась в настоящую пытку. Сначала каретой его доставили в Париж, затем в Страсбург. Там состояние ухудшилось: четыре дня с высокой температурой он провел в беспамятстве. Как только самочувствие немного улучшилось, поездка продолжилась через Мюнхен в Линц, где начался настоящий горячечный бред, и бедолага казался близким к смерти. И все же Штраус достиг Вены. Мертвенно-бледного, осунувшегося, накануне Рождества 1838 года на носилках его внесли в дом-Олень. В исцеление никто больше не верил.

Но вышло все по-другому. Штраус, с юности наполненный жаждой жизни, поправился. К нему вернулись силы. Уже 13 января 1839 года он опять держал тактовую палочку, к безмерной радости венской публики. Правда, еще без кровинки в лице и слабый, но он дирижировал в заново отремонтированном «Шперле» своим новым вальсом Freuden Grüße («Радостные поздравления»), Op. 105.

Хотя во время его отсутствия Йозеф Ланнер, Филипп Фарбах и Франц Морелли лучшим образом обеспечивали танцевальной музыкой Вену, Штрауса не мог никто заменить. То, что и за границей, во внешнем мире, он достиг столь больших успехов, переполняло венцев гордостью. Штраус играл на скрипке не только в одном «Шперле» или «Груше», Штраус блистал во всем мире…

Иоганн Штраус и в последующие годы не оставался в долгу перед своими слушателями. Советы врачей его не интересовали. Будто никогда и не болел, он снова музицировал, словно одержимый злым духом. О том, что из своего длительного путешествия маэстро вернулся не с пустыми руками, вскоре узнали ненасытные к танцам соотечественники: Штраус привез в Вену французскую кадриль, которая была с воодушевлением воспринята. Как новый вид вечерних развлечений он представил в «Казино Цегерница» Soirée dansante («Вечер танцев») – некую комбинацию концертного угощения из музыки и танцев.

Итак, маг венской танцевальной музыки вернулся к своему обычному стилю работы. Уже вскоре он изрядно разогревал одержимых поклонников Терпсихоры в «Шперле», приманивал тысячи венцев на представления к Доммайеру, аранжировал восхитительные праздники и представлял свои новые произведения типа Lodoner Saisson-Walzer («Лондонский сезонный вальс»), Op. 112, или Die Berggeister («Горные духи»), Op. 113. За исключением коротких вылазок в Брюнн, Пешт и Прессбург, он больше не покидал Вену. Приглашение русского царя полгода концертировать в Павловске, где только что с помощью австрийских инженеров была открыта железнодорожная линия, он, впрочем, отклонил. Так, Штраус-старший не мог себе даже представить, что эта связь с Россией однажды сыграет на благо его сыну.

Частная жизнь Иоганна Штрауса претерпевала яростные треволнения. Он все более и более отдалялся от семьи в доме-Олене. Своих детей он, в сущности, не знал, неуемно спеша с одного выступления на другое, и фактически не находил для них времени. Он знал только одно: сыновья не должны стать профессиональными музыкантами, как он сам. В своей деспотической манере отец поставил условие: сыновьям полагается обучиться гражданским профессиям и в будущем занять достойное место в обществе.

Анна, покинутая супруга, теперь не собиралась придерживаться запретов Иоганна. Она прокладывала сыновьям дорогу в искусство, что привело к окончательному разрыву между супружеской четой. Летом 1843 года после бурной ссоры на тему профессионального будущего сыновей Иоганн Штраус оставил дом-Олень и переехал к своей второй семье, к Эмилии Трампуш. Однако там все вовсе не было просто. Возлюбленная Штрауса отнюдь не являлась уравновешенным человеком. Музыковед Михаэль Лоренц характеризует обстоятельства так: «Эта любимая могла дать Штраусу то, чего ему, видимо, не хватало у супруги. О ее человеческих недостатках, ее склонности к трате денег и жестоком обращении с детьми Штраус должен был знать, но терпел это или не хотел замечать и полностью подчинялся этой даме…»

Венцы узнали, что Штраус, как ранее Ланнер, оставил семью, но продолжали восхвалять своего короля вальса. Для десятилетнего же Шани разлад брака родителей стал настоящим потрясением. Он страстно принял сторону своей превыше всего любимой матушки.

Все более высокие цели

Музыкальное творчество Иоганна Штрауса не пострадало