жизни, утомительные поездки, изнурительные перипетии как руководителя частной капеллы – это было не для его сыновей. К тому же конкурент из собственной семьи – это, вероятно, было последним, чего он мог себе пожелать. Отец твердо постановил: мальчики должны обучаться гражданским профессиям и создавать себе надежное существование. С этим мнением должны были считаться прочие члены семьи. Домашний уклад жизни сильно пошатнулся, когда в 1836 году сестра Эрнестина объявила, что выходит замуж за Карла Фукса, одного из оркестрантов штраусовской капеллы.

Когда Иоганн Штраус в конце 1838 года измотанный и смертельно больной вернулся домой из своей длительной гастрольной поездки, финансовое будущее семьи повисло на волоске. Он был единственным кормильцем, и если он дальше не смог бы дирижировать и сочинять – что тогда? В какой мере критичной была ситуация, говорят обстоятельства: Иоганн и Йозеф пели в хоре св. Леопольда, что освобождало их от уплаты за обучение в школе. Будущий король вальса с радостью выполнял функцию хориста – музыка составляла его жизнь.

Отец Штраус оправился от своей тяжелой болезни. Вскоре он опять был увеселяющим мастером танцевальных залов. Едва Иоганн Штраус-младший окончил с «посредственным успехом» начальную гимназию, отец наметил вехи дальнейшей служебной карьеры старшего сына. Он послал его в политехнику – в торговую школу института. После завершения учебы выпускника в перспективе уже ожидало солидное место, обещанное отцу Штраусу шефом одного большого банковского дома. А у Иоганна-сына между тем все сильнее проявлялся интерес к музыке. Отец разрешил Иоганну и Йозефу – Эдуард был еще слишком маленьким – обучаться игре на клавире. Он не имел ничего против того, чтобы моравский органист Венцель Плахи разучивал с его сыновьями произведения Баха, Моцарта и Бетховена. От слишком занятого своими проблемами и выступлениями отца ускользнуло, что парни не просто так бренчат себе, а занимаются делом с полной отдачей. Братья держали ушки на макушке, когда отец проводил репетиции своих концертов, и сумели вобрать в себя его стиль, который подслушали, а затем воссоздавали его, играя в четыре руки.

Иоганн Штраус-младший

Дом, где маленький Иоганн Штраус-младший сочинил свои первые вальсы

Это умение стало роковым для мальчиков. Бывая в гостях вместе с матерью, музыкально одаренной женщиной, он с ней с увлечением исполнял своим знакомым произведения отца, и вот вскоре об их таланте заговорили вокруг. В один прекрасный день издатель Карл Хаслингер поздравил отца с его столь музыкально одаренными сыновьями. Тот ахнул от удивления. Немедленно вызвал Шани и Пепи к себе. Оба пробирались к нему в комнату, не ожидая ничего хорошего. И когда он приказал им сыграть на его вертикально стоящем клавире, те робко сказали, что не умеют играть на таком инструменте. «Ну хорошо, – воскликнул отец, – рояль из квартиры сюда!» Инструмент был принесен, оба проявили себя мастерски и даже исполнили оркестровые голоса. Отец внимательно слушал. Явно взволнованный, он наконец похвалил: «Мальчики, вы играете неподражаемо». Больше папа ничего не сказал, но одарил каждого из сыновей красивым пальто.

Ученик торговой школы или профессиональный музыкант?

Отец не мог даже предположить, что мальчикам когда-то предстоит стать профессиональными музыкантами. Личный опыт свидетельствовал о том, что судьба музыканта тяжела. Дабы кое-как перебиваться, многим приходилось подрабатывать кельнерами, слугами в ресторане или просто слугами; «музыкальная биржа» в гостинице «город Белград», где иногда везло получить кратковременный случайный ангажемент, выручала ненадолго. Отец изначально высказал матери свое мнение о дальнейшей карьере Иоганна, поэтому Анне Штраус пришлось относительно рано самостоятельно поддерживать музыкальное дарование своего первенца. Возможно, именно она своевременно разглядела его талант и заодно своим ярко выраженным бизнес-чутьем предугадала также финансовый потенциал, заложенный в «музыкальной коммерции». Но, может быть, ей просто хотелось подобным образом вести себя из-за оппозиции к супругу, не желавшему не только способствовать музыкальной карьере сына, но, напротив, упрямо ей препятствовавшему.

Предметы товароведения, коммерческой географии и бухгалтерии были Иоганну Штраусу-младшему решительно не по вкусу. Он в них не преуспел ни на йоту и на лекциях был непозволительно невнимательным. Однажды ему вздумалось что-то тихонько напеть с нотного листа. Позабыв, что находится на уроке, он продолжал выводить мелодию, но уже в полный голос. За столь неподобающее поведение Иоганн был навсегда отстранен от занятий. Отец Штраус попытался спасти то, что еще можно было уберечь. Он организовал «подмогу-репетиторство» по бухгалтерскому учету в лице главного бухгалтера Нижнеавстрийской сберегательной кассы Людвига Шейрера. Однако напрасно. Эдуард так описал это в своих «Воспоминаниях»: «У Иоганна, впрочем, не было ни малейшего стремления и рвения к этим дисциплинам. Он не только не учился, но и нисколечко не заботился о том, что господину преподавателю тщетно приходилось ждать его часами, и прогуливал уроки – брата интересовала одна только музыка!»

То, что Иоганн бойкотирует и приватные занятия, возмущало отца. Но не только это: в течение длительного времени в доме-Олене за 60 крейцеров Иоганн занимался с девочкой-соседкой уроками клавира, а заработанными деньгами оплачивал свое тайное обучение игре на скрипке. Его преподавателем был Франц Амон, первая скрипка отца, который сильно рисковал из-за этой негласной акции. Господин Амон советовал Шани упражняться перед зеркалом, дабы стать первоклассным «скрипачом-руководителем», импозантно вести смычок и элегантно держаться на публике. Однажды, когда Иоганн как раз рьяно упражнялся перед зеркалом, в комнату неожиданно вошел отец. «Что, – крикнул он, ужасаясь, – ты играешь на скрипке?» Затем последовало бурное и неприятное объяснение. Шани настаивал на том, что хочет стать музыкантом-профессионалом, отец, как и прежде, неистовствовал.

Мать на стороне Шани

Летом 1843 года каплей, переполнившей чашу терпения родителей, стал тот факт, что Анна Штраус поддерживала музыкальное обучение своих сыновей вопреки воле отца. Дело дошло до громкой ссоры, более резкой и продолжительной, нежели были прежде. В результате отец Штраус покинул дом-Олень и свою семью, от которой уже давно прилично отдалился. Для Анны Штраус развод являлся тяжелым ударом не только в моральном, но и в финансовом отношении. У Иоганна Штрауса-старшего хотя и были высокие сборы, но деньги доставались новой семье. В дом-Олень поступали лишь те крохи, которые маме удавалось с трудом выбить. А то, что в падкой на танцы Вене музыкой можно заработать много денег, супруга капельмейстера успела познать. Теперь Анна сделала ставку на своего старшего сына – уж его-то матери не пришлось убеждать стать профессиональным музыкантом.

Анна Штраус не экономила на музыкальном образовании Шани. Она нанимала лучших учителей. За Францем Амоном последовал балетный