Позже сын Эдуард начертил поэтажный план квартир, а также составил описание: 19 из 27 фронтальных окон с видом на улицу принадлежали Штраусам, в их распоряжении находилось свыше 13 комнат, четыре прихожие, три кухни, две комнаты для прислуги и две лестничные клетки с независимыми входами. Отец Штраус занимал собственную квартиру со входом, прихожей, приемной, кабинетом и спальней, соответственно, рабочим кабинетом. Эти апартаменты в первую очередь были предназначены для музыкальных занятий. Здесь Иоганн Штраус собирал своих музыкантов, здесь сочинял и репетировал, и здесь раскладывались инструменты. Сюда переместился венский центр танцевальной музыки. Штраус постоянно имел при себе записную книжку, куда спешно заносил все то, что приходило на ум. Если требовалась новая вальсовая подсказка, он перелистывал записи, искал мелодию, которая казалась ему подходящей, и передавал ее своим музыкантам. Двое коллег занимались басовой партией, один – средними голосами, а двое других решали, какие инструменты и что именно должны исполнять. Таким образом, композиции регулярно довершались работой отлично слаженного коллектива.

Несмотря на сверхпопулярность, Иоганн Штраус тогда впервые вступил в конфликт с полицейским управлением. У него вошло в привычку после концертов собираться с друзьями отдохнуть и развлечься. В отличие от Ланнера он не любил много пить, но зато ценил жизнерадостное общество и игру в карты. И именно это было его крестом. Венский бюргер, Карл Мориц Глюкы, дал показания полиции, что в одном из заведений Леопольдштадта его сначала опоили, а затем во время запрещенной азартной игры макао забрали 1600 гульденов. На основании этой информации Венский магистрат начал расследование. Скоро выяснилось, что в макао играют во всем Леопольдштадте, в различных кофейнях, также в «Шперле», при этом с большими ставками. Допросили ряд персон, среди которых находились сыновья владельца «Шперля» Шерцера и Иоганн Штраус. К тому времени он, отец пятерых детей, рассчитывал играть в макао в сочельник и Сильвестрову ночь 1833 года. И поскольку Штраусу дополнительно ставили в укор то, что он многократно зажигал петарды в саду гостиного двора Zum Sträusel («У букетов»), тем самым создавая пожарную опасность для окружающих гонтовых кровлей, то ему был присвоен громаднейший штраф в 900 гульденов. По тем временам это было небольшим состоянием.

Успехи и аферы

В ноябре 1834 года, окрыленный успехом поездки в Пешт, Штраус вместе со своим оркестром отправился дальше. На этот раз – в Берлин. Штраус играл в прусском королевском замке и однажды – даже перед русским царем. Тот вручил ему золотую табакерку и пригласил в Санкт-Петербург. Штраусу пришлось отклонить предложение. Ангажемент со «Шперлем» не предполагал долгого отсутствия[44]. На обратном пути состоялись концерты еще в Лейпциге, Дрездене и Праге, и везде – фурор, как и в два последующих года, когда он так же восхищал тысячи слушателей во всех больших городах Германии и Брюсселе не только своей игрой, но уже одним своим появлением. Он не был слишком высокого роста, но у него были красивые, глубоко посаженные глаза, решительно рифленое чело, густые брови, кокетливые усики и ослепительно белые зубы. Его одежда была всегда безупречно элегантной, тактовой палочкой в руке он манипулировал, как настоящий правитель, но в обиходе был весьма скромен и сдержан. В отличие от Ланнера Штраус знал меру в еде и питье. Его нрав был веселым, дружелюбным и миролюбивым. Однако в домашнем кругу вся гармония исчезала, без перебранок с женой не проходило ни дня.

Счастье начало обходить дом Штраусов стороной. Чем больше возрастали профессиональные запросы музыканта, тем меньше свободного времени оставалось на семью. Иоганн все заметнее становился нетерпеливым домашним угнетателем, над супругами нависали грозовые тучи. И не в последнюю очередь из-за благоверной, поскольку с головы и до ног бюргерская Анна проявляла не только свой непредубежденный космополитический характер, но и стремление путешествовать.

История штраусовского успеха стала иметь вскоре две стороны. Та, внешне блестящая карьера, восходящая вверх, порождающая головокружение от высот, с каждым годом все трагичнее противостояла семейной жизниартиста. Пока он спешил от победы к победе, в доме-Олене верховодили ссоры да раздор. Скрипка отца Штрауса была тем божеством, под которую должны были все танцевать, как в собственном доме, так и в бальных залах. И если в первом случае это вызывало только слезы, непонимание и сопротивление, то во втором – влекло к себе тысячи сердец. Хотя Штраус со своим оркестром часто давал благотворительные концерты, дабы облегчить бедственное положение нуждающихся, и помогал совершенно чужим людям в безвыходных финансовых ситуациях, семье, однако, не доводилось чувствовать его милосердную руку.

Тем не менее он исполнял супружеские обязанности – в доме-Олене родилось еще двое детей: Фердинанд и Эдуард. Фердинанд с самого рождения был тяжело болен. Как далеко Иоганн Штраус отдалился от семьи за время своих триумфальных поездок, доказывает письмо, которое он послал 19 ноября 1834 года из Берлина Анне Штраус, «Нети». Письмо гласило, что он надеется, что супруга и семья находятся в лучшем здравии, чем при его отъезде, и он, полный тоски, ждет известия о состоянии Фердинанда. А к тому времени прошло уже две недели со дня смерти ребенка, умершего, согласно свидетельству, от «прогрессирующей водянки головного мозга»[45].

Назад в Вену – все чаще случалось, что ночью после работы Иоганн Штраус направлял свой фиакр не в Леопольдштадт[46], а в Инненштадт (Внутренний город), по нынешнему адресу: дом Тухляубен, 16, к Эмилии Трампуш. Когда и где именно Иоганн Штраус познакомился с прехорошенькой модисткой, сегодня уже не узнать. Точно установлено лишь то, что он по уши влюбился в 19-летнюю дочь хирурга, вероятно, рожденную во время военной службы ее отца в Саар в Моравии. В мае 1835 года на свет появилась дочь Эмилия Терезия. Далее последовали остальные семь. Итак, вместе со своими детьми от брака с Анной Иоганн Штраус в течение 21 года произвел на свет 14 детей.

Если Иоганну Штраусу до сих пор удавалось незаметно скрывать свои любовные интрижки, как ту, с Антонией Радингер, которой он, по крайней мере, посвятил Fra Diavolo[47] Cottillons («Котильон „Фра-Дьяволо“»), Op. 41, то теперь он открыто признавал свои отношения. Это больно задело Анну. Тем более что незадолго до рождения Эмилии Трампуш она сама подарила жизнь следующему ребенку: 15 марта 1835 года на свет появился младший сын Эдуард. К тому же крестным отцом первого ребенка Трампуш, согласно официальным документам, стал Йозеф Бергер, сосед по квартире семьи Штраусов в доме-Олене.

В первые годы своих отношений с Эмилией