сложно, Вера на своём опыте представляла. — Куда нам теперь?

— Не знаю, — признался Олаф. — Сюда нас привела сова. Но что-то я её больше не вижу.

— Олаф, а ты случайно не запомнил текст той песни, что была на стене? Там, где про пернатую наперсницу Фрейи? — Эти слова Вера почему-то запомнила.

— Почему «случайно»? Я с детства знаю эту песнь наизусть. — И с мечтательным выражением на лице, он начал декламировать:

'Луч луны полной

Путь проложит в небо

В мир, где никто прежде

Из сынов Инглингов не был.

Пернатой наперсницы Фрейи

Взмах крыльев дорогу укажет.

Тому, кто тверд волей,

Тому, кто душой краше.

С собою сумей сладить,

В желаньях познай меру,

И коль…'

— Так! Стоп. Машина, задний ход! — увидев непонимание в глазах Олафа, она махнула рукой: — Не обращай внимания. Давай немного открутим назад наш разговор. — У Веры даже руки взмокли от охватившего волнения. Стих здесь вообще не при чём, кажется! — Ты сказал, что твой двойник с самого начала прямо говорил, что ты должен развести огонь. Он хотел тебе помочь?

Олаф закивал:

— Да!

— А что он говорил, перед тем как исчез?

— Что-то про камни… Я не очень хорошо помню. Что-то очень такое возвышенное… — Он покрутил кистью, будто хотел взбить воздух.

— Олаф, твой двойник был предельно конкретен, ты же сам это сказал. То есть его слова нужно воспринимать буквально. Напрягись, вспомни!

— Вроде: «нужно кидать камни», такое…

— «Время разбрасывать камни»?

— О! Точно! Всё верно!

— Мне Вера говорила какую-то галиматью о камнях. «Сбрось камень с плеч», кажется.

— А мне «нельзя носить камень за пазухой». Понятно, что нельзя! Ну ерунда же!

— Как сказать, как сказать… — Она постучала ногтем по сомкнутым губам. — Воспринимать буквально. А что если нам действительно нужно бросить камни?

На лице Олафа проступило сомнение:

— Так просто? А, да. И должно быть просто. А какие камни?

— Отличный вопрос! Исходя из логики, вполне конкретные камни. Вот ты, например, какой камень за пазухой носишь?

Олаф набычился:

— Я — человек не обидчивый!

— Да-да, отомщу и забуду! — рассмеялась Вера. — Нет, он же всё говорил о чём-то реальном. Он же — ты, он тебя знает, как себя самого. Что он мог иметь в виду? Может, у тебя за пазухой кремень хранится? Амулет какой-то? Знак?

И тут Олаф смутился.

Его глаза тревожно забегали.

Похоже, Вера попала в цель!

— Обещаю, что не буду смеяться, что бы там не было!

— Это. Не смешно. Вера, я честное слово хотел тебе её вернуть! Я обнаружил её вчера вечером у себя на плаще, под фибулой. Когда ушел в кузницу. — Он краснея и бледнея полез рукой к шее, потянул за шнурок и вытащил… её сережку с топазом! — А когда вернулся, ты уже спала. А потом…

Он был настолько трогателен в этот момент с её серёжкой на груди и попытках оправдаться в преступлении, в котором его никто не обвинял, что Вера улыбнулась. Она легко могла поверить, что та зацепилась за плащ, пока Вера пыталась распутать волосы. И понятно, что ничего не почувствовала в процессе борьбы за их свободу.

— … А потом я забыл. Ну, может, не совсем забыл, — он смутился ещё больше. — А подумал, что пусть она останется у меня, как память о тебе, когда ты уйдёшь в свой волшебный мир…

Это было настолько ми-ми-ми, что окончательно растопило Верино сердце.

— Я тебе верю. И даже знаю, какой камень должна бросить я. — Она вынула из кармана брюк второе украшение. — Это напоминание о плохом человеке. Призрачная Вера была права: пора оставить прошлое позади. Куда будем разбрасывать?

Вера с интересом огляделась.

— Подожди, — Олаф коснулся её кисти, обращая внимание на себя. — Давай восстановим полностью, что нам говорили духи. Первый был мой «Время разбрасывать камни». Это мы поняли.

— Потом моя: «сбрось камень с плеч, оставь прошлое позади».

— Потом мой про камень за пазухой, а потом валькирия что-то говорила.

— Она мне сказала, чтобы я помнила, — отмахнулась Вера. — Что-то ещё?

— Да! Я вспомнил: «Место будущего между небом и землей». Ерунда, конечно. И ещё «Откройте путь к звездам».

— Ну конечно! — Её вдруг осенило пониманием. — Ведь в песне твоей тоже говорилось о пути в небо! Это же очевидно! Четыре стихии, четыре испытания. Первый — вода, второй — огонь, третий — камни, земля, и четвёртый — воздух, путь в небо. Наши действия должны открыть путь в небо! Какой-то люк, например. Или портал. Между небом и землёй… Может, ты должен подбросить сережку с камнем? А я — с плеч на землю. Ну… Раз, два…

— Подожди! — упёрся рогом Олаф. — Если всё, что мы напридумали, правда, то и слова твоего двойника были не просто так. Что если «вера» — это не Вера, — и показал на неё, — а вера. — Он приложил руку к груди.

Очень, очень было в духе призрачной Веры с её заморочками.

Но как ни крути, в словах парня был смысл. Если они хотят совершить чудо, то в него нужно поверить.

— Я постараюсь, — пообещала она и положила серёжку на плечо. Удивительно, но расставаться с дорогим — по цене — подарком было совсем не жаль. Прошло пора оставить в прошлом.

— Раз! — произнесли они хором, глядя в глаза друг другу. — Два! Три!

Пусть у них получится!

Вера смахнула сережку с плеча небрежным щелчком назад, а Олаф — парень сильный, крепкий швырнул вторую под самый потолок.

Несколько ударов сердца ничего не происходило.

А потом медленно, нехотя, со скрипом, словно крышка с канализационного люка, на потолке пополз в сторону черный круг. В образовавшееся окошко заглянула полная луна, и от земли до самого неба засеребрилась лестница.

Глава 12

Путь в небо

В открывшееся окно вспорхнула сова. Откуда-то из-за спины. Вера так и не поняла, где она пряталась всё это время, потому что вроде спрятаться там было негде, всё на виду. Но теперь Вера Кот уже ничему не удивлялась. Когда ты сам, своими руками творил чудеса, в чужую магию верится проще.

— Надо же! Справились, — раздался сверху женский голос.

Наверху, на краю люка, сидела сова и с самым что ни на есть совиным видом чистила клювом перья. И хотя Вера уже поняла, что от этого мира можно ожидать всё что угодно, в то, что заговорила именно она, сова-проводница, Вера поверила не сразу.

Но когда птица сверкнула на них янтарным глазом, —