того места, где стоял. — Это всё, что от тебя требуется!

— Ладно! Ладно. Хорошо. Я это сделаю. Но если что-то пойдет не так, и тут нечаянно всё загорится, или ещё что-то подобное — я не виноват!

Он полез в мешочек на поясе, где хранилось всё, необходимое для разведения огня. Опустился на колени. Он предупредил и снял с себя ответственность. Во всём будет виноват этот… этот…

Искра отлетела от огнива и занялась на кусочке трута. Олаф склонился к тлеющему огоньку и осторожно на него подул. Огонь капризно полыхнул и почернел. Олаф вновь подул: осторожно, бережно. И вот крохотный язычок взметнулся вверх, растекаясь и жадно облизывая трут. Ещё чуть-чуть — и к тлеющей искре добавилось немного сухой соломы, и та принялась небольшим, всё же костерком.

— Вот! Пожалуйста! Зажег! И что теперь? — Олаф поднял взгляд к двойнику, указывая на пламя.

Но прозрачный Олаф не отрываясь смотрел в другую сторону, туда, где была стена.

Раньше была стена.

А теперь она таяла зыбкой, полупрозрачной завесой, и сквозь неё было видно Веру Кот, в руке которой пылал огонь, и ещё одну Веру Кот, только полупрозрачную, как его спутник.

Такую Веру Кот, что Олаф тоже уставился на неё, не отрываясь.

— … Олаф! Олаф, уши промой! — Двойник орал прямо над ухом, и он наконец отвел взгляд. — Время разбрасывать камни!

— А?.. — Олаф слышал. Но не соображал.

Дух Веры выглядел так, как, наверное, выглядели валькирии, что прислуживали воинам в Вальгалле. Не то чтобы Олаф их такими себе представлял — он такое даже представить себе не мог. Уж насколько хорошее у него воображение — а такое ему не воображалось.

Раньше.

Теперь он будет воображать такое постоянно.

— Вера, ты меня слышишь? — Валькирия пыталась трясти за плечо Веру настоящую, но та смотрела на настоящего Олафа, он прямо почувствовал: за этот неотрывный взгляд на валькирию ему сейчас будут что-то отрывать. — Вера, сбрось камень с плеч! Оставь прошлое позади!

Словно магией сейда на стенах один за другим зажигались факелы. И по мере того, как вокруг становилось светлее, духи бледнели.

— Олаф. Нельзя нести камень за пазухой! — Голос двойника звучал как издалека.

— Нельзя, — согласился он.

— Вера! Помни! Вера! — пыталась докричаться до настоящей Веры валькирия, которая стала почти прозрачной. Вот валькирии было особенно жаль. В смысле, жаль, что Вера такой никогда не была.

Ей бы пошло!

Чем прозрачнее становилась Вера-валькирия, тем ближе она притягивалась к Вере-настоящей, и в какой-то момент Олафу показалось, что у него двоится в глазах.

— Место будущего между небом и землей! — Его собственный дух, казалось, говорил откуда-то из затылка. Или в затылок. И пусть он нёс какую-то околесицу, Олаф согласно кивал. Его тоже было жаль. Хороший парень. Олаф даже не представлял, что может быть таким.

— Откройте путь к звездам, — зашелестело голосом двойника Веры Кот, и два образа наконец сложились в один.

Двойника не стало.

А Вера Кот была.

И, кажется, она была немного не в себе.

Глава 11

Время разбрасывать камни

Вера Кот была зла. В общем-то, а чего ещё ожидать о мужиков? Всем им нужно одно: чтобы сиськи торчком и в голове одна извилина: из ротовой полости в глотку. А если в ней рвотный рефлекс на минималках, то вообще полное счастье.

Увидел голые ляжки — и всё, растаял!

Как привидение на свету!

И самое обидное, что не на чужие какие-то, а на её собственные! Той Веры, которой она никогда не была!

Вера стала подниматься с пола, и сережка в заднем кармане брюк уколола её в мягкое место. Правильно! Нельзя забывать о мужском коварстве! Оно здесь!

Оно есть!

Оно вечно!

И неважно, добродушный это олух Олаф или пресыщенный мажор Валёк.

В каждом мужчине есть мажор Валёк. Призрачный двойник Олафа вполне потянул бы на местного мажора. Совсем не олух, а настоящий образцовый викинг! Любо дорого взглянуть! И Вера собственными глазами видела, как он втянулся в рыжего. Ей показалось даже, что у него плечи в этот момент расправились.

У Олафа. У двойника и так осанка была, как у конунга.

— Вера, у тебя всё нормально? Ты хорошо себя чувствуешь? — Рыжий кинулся к ней, очень правдоподобно изображая тревогу.

— Всё нормально, — остановила она викинга жестом, отводя взгляд.

— Она тебя не обидела?

— Кто?

— Ну эта… Вторая ты, — снижая голос до неуверенного уточнил Олаф, будто собирался начистить ей клюв.

— Разве она не лучше меня? — Вера не смогла сдержать ревности в голосе.

— О чём ты?

— Разве она не понравилась тебе больше, чем я?

— Вера Кот, как она могла мне понравиться больше, чем ты, если она — это и есть ты? — В тоне Олафа слышалось искреннее недоумение.

Вот чего-чего, а двуличия за рыжим викингом Вера не замечала. Кажется, этот олух был просто не способен на такие сложные действия.

Или просто сам по себе был человеком без двойного дна.

И поэтому на душе у Веры стало спокойнее.

Ведь и Вера-призрак, и Олаф твердили в голос одно и то же: Вера — это она.

Может, они правы? Она и есть Вера?

— А вы о чем с двойником говорили? — поинтересовалась она, ощущая, как отпускает внутри несуществующая пружина.

— Не поверишь: он с самого начала уговаривал меня зажечь огонь!

— А. Ну меня моя нереальная Вера тоже уговаривала. Такая «Зажги свою искорку!», — передразнила она. — Откуда мне знать, как её зажечь⁈

— Я-то умею огонь зажигать!

От слов напарника Вера снова поймала отголосок ревности: выходит, она тут одна такая лузерша?

— Чего там уметь, когда у тебя с собой огниво и кремень? — хмыкнул Олаф, и Веру вновь окатила волна облегчения. Её задачка была посложней. Но она не стала тыкать рыжего в это носом. Это будет её маленькая тайна об её маленькой победе.

— Тогда в чём была сложность? — не поняла она.

— В том, что я думал, что он шутит. Или издевается. А он правда хотел мне помочь.

Внутренний Верин компьютер работал в штатном режиме и бесстрастно отметил, что если Вера — язвительная коза, то и двойник был такой же. А если Олаф — славный парень, то даже в усовершенствованном дизайне он оставался собой, славным парнем.

— А я, как последний олух, пытался эту стену сломать!

Вере хотелось пошутить и сказать, что ошибается: он не последний олух, а первый, но решила, что его может задеть, и не стала.

— Но в конечном итоге ты смог, — утешила она рыжего. Это наверняка было