влипать в десятки историй за день, и, когда надолго пропадал из поля зрения Уинни, той становилось не по себе. Она вдруг поняла, что не видела Лилу с обеда, и сердце неприятно сжало. Бес мог забраться в камин и застрять в трубе; пробраться в кладовую, объесться клубничного джема и тихо мучиться от несварения, не желая признаваться в содеянном; съесть, забывшись, желтое яблоко; залезть на дерево, упасть с него и свернуть себе шею. Да все что угодно! Уинни мгновенно вспотела под сюртуком и весь остаток пути к кабинету графа пыталась успокоить себя, забыв напрочь про страх разоблачения, а также про ужас, который испытала на лесной опушке, глядя в потемневшие глаза графа Флетчера. Но взять себя в руки никак не удавалось.

Наконец она замерла перед тяжелой дубовой дверью, поправила дрожащими пальцами шейный платок и коротко постучала.

– Войдите! – донеслось из-за двери, и Уинни энергично дернула ручку.

Граф стоял лицом к окну, сцепив руки за спиной, и при ее появлении не шелохнулся.

– Заходите, мистер Эйр. Я вас ждал, – все так же глядя в окно, произнес граф.

Уинни аккуратно прикрыла за собой дверь, гадая, как лорд Флетчер определил ее появление, ведь прийти мог кто угодно. Потом вспомнила, что граф послал за ней Бомфорда, и в который раз укорила себя за глупость.

Лорд Флетчер же был абсолютно спокоен.

– Посмотрите там, на столе. В большой деревянной коробке, – дал он короткое указание, и Уинни направилась к огромному письменному столу, на котором возвышалась… не коробка даже, а что-то вроде сундука. – Остаток моих вещей прибыл, а вместе с ним и это.

Уинни аккуратно заглянула в недра сундука и не смогла сдержать восхищенного свиста, абсолютно неприличного для человека ее рода занятий. Граф чуть повернулся и метнул на нее быстрый взгляд, в котором, впрочем, не было никакого укора, скорее толика одобрения вызванной реакцией.

– Это книги. Я купил их специально для Лилу, потому что, насколько помню, в библиотеке Ланкастер-Хауса есть все что угодно, кроме детской литературы. Сам я в возрасте Лилу был вынужден читать Сократа, что меня абсолютно не радовало. Не хочу подвергать его таким испытаниям, – сказал он с улыбкой, не отходя от окна. – Здесь сказки.

Уинни с крайней осторожностью принялась извлекать книги из ящика. Она доставала тома по одному, оглаживала корешки с любовью, открывала, пролистывала, разглядывала иллюстрации и тихо откладывала книгу в сторону, намереваясь обязательно вернуться к ней, но уже нетерпеливо доставала другую. Лорд Флетчер наблюдал за ней украдкой, погасив улыбку.

– Сдается мне, вы и сами любите сказки, мистер Эйр, – обронил он.

– Очень! – с жаром отозвалась Уинни. – Как их можно не любить?

– И то верно, – согласился лорд Флетчер. – Мне остается только надеяться, что Лилу, вдохновляясь вашим энтузиазмом, полюбит их тоже. С чтением у него… не очень.

– О, зря вы так думаете, – с улыбкой возразила эльфийка. – Пусть его буйный темперамент не вводит вас в заблуждение. Лилу обладает острым умом и главным ценным качеством отличного ученика – любопытством. Уверен, сказки поглотят его полностью.

С этими словами она наконец решилась посмотреть на лорда Флетчера и повернулась к окну. И обнаружила, что граф успел сделать несколько шагов и сократил расстояние между ними ровно настолько, чтобы оказаться нос к носу. Это открытие заставило ее вздрогнуть, а граф, напротив, рассматривал ее с интересом, при этом улыбка растягивала его губы все сильнее. Уинни смутилась, а настроение графа улучшалось с каждой секундой.

– Что это? – наконец спросил лорд Флетчер.

– Что?

– У вас над губой. Молочные усы?

Лорд Флетчер уже не сдерживал веселья. Уинни вспомнила кухню тетушки Сесиль, булочки, кружку с молоком и мысленно чертыхнулась. Крошки стряхнуть она догадалась, а вот губы вытереть в голову не пришло. Хорош же у нее сейчас видок!

Она быстро вскинула руку, чтобы стереть злополучные усы, но лорд Флетчер опередил ее. Он ловко ухватил ее за подбородок, и его большой палец медленно прошелся над верхней губой Уинни, замершей от неожиданности, поскольку любой другой в такой ситуации непременно воспользовался бы платком. Граф же свел приличия на нет и сделал процесс настолько интимным, что Уинни забыла выдохнуть, да и вообще опасалась дышать в этот момент. Не имея возможности смотреть куда-то еще, она смотрела прямо в смеющиеся глаза графа, а тот совершенно не торопился отпускать ее. Они стояли очень близко друг к другу. Непозволительно близко.

– Я напугал вас несколько дней назад, – не разжимая пальцев, произнес граф. – Я не должен был этого делать. Иногда я действую под влиянием своих эмоций и потом очень об этом жалею. Я вовсе не так уж и плох, мисс… тер Эйр.

Уинни вздрогнула и вгляделась в глаза графа внимательнее, но взгляд лорда Флетчера оставался насмешливым и непроницаемым. Уинни могла чувствовать его теплое дыхание у себя на щеке – так близко они стояли – и очень надеялась, что граф не слышит грохот ее сердца, потому что сама она просто оглохла от звука, с которым оно билось о ребра. Граф внимательно рассматривал ее, принимая какое-то решение, и…

– Милорд, прошу прощения, но, боюсь, это не терпит отлагательств!

Уинни отшатнулась, вытирая остатки молочных усов с губы рукавом сюртука, а граф сделал шаг назад и уставился на бледного Бомфорда, застывшего в дверном проеме.

– Что там, Бомфорд? – спросил он управляющего без видимого раздражения.

Очевидно, тот пользовался у него неограниченным кредитом доверия и ему было позволено многое, за что другие немедленно поплатились бы.

Управляющий поместьем кинул на Уинни осуждающий взгляд, но быстро взял себя в руки.

– Инспектор Бэрноу ждет вас внизу. Ему срочно нужно поговорить с вами.

– Инспектор? – озадаченно переспросил лорд Флетчер. – Зачем он здесь?

Бомфорд крепче сжал руку на ручке двери.

– Если я все правильно понял, прошлой ночью в деревне произошло убийство.

Глава 4. Тени сгущаются

Уинни выскользнула из кабинета лорда Флетчера, не дожидаясь, пока ее попросят удалиться, и припустила вверх по лестнице, ведущей на этаж для слуг. Однако уже в конце первого пролета ее скорость снизилась. Она задумчиво потопталась на площадке и, сделав еще пару шагов наверх, бесшумно присела на ступени. Видимость отсюда открывалась превосходная, да и слышимость в случаях, когда дверь кабинета оставалась открытой, была что надо.

Некоторое время было тихо, но вот лестница содрогнулась под тяжелыми шагами. Эльфийка чуть не присвистнула от удивления, увидев габариты следователя, под чьим весом скрипели ступени, и матово блеснувшие в свете дня массивные фиолетово-черные завитые и плотно прижатые к