игрушка никак не могла подходить бесу. Вещь была старая, и ею, скорее всего, пользовалось не одно поколение семьи Флетчеров. Хотя представить нынешнего графа Флетчера маленьким мальчиком Уинни не могла, как ни старалась. Граф словно появился на свет уже взрослым и застегнутым на все пуговицы. Вероятно, эта качалка должна была перейти по наследству его сыновьям и дочерям, но судьба распорядилась по-своему. Несмотря на солнце и оглушительный щебет птиц за окном, Уинни почувствовала озноб, вспомнив слова лорда Флетчера о так и не родившемся ребенке.

Уинни по-собачьи встряхнулась и перешла к следующему предмету. Она сжала пальцы на холщовом покрывале, но отвлеклась, привлеченная тусклым свечением в углу. Эльфийка хищно бросилась на свет и через секунду уже крутила в руках еще одну находку, идентичную тем, что были обнаружены ранее.

Как и в первых двух случаях, она имела дело с небольшой бутылкой из темного стекла. Жидкость, колыхающаяся в ней, была для нее загадкой. Она поднесла флакон к окну и посмотрела его содержимое на свет, однако понятнее не стало. Да к тому же бутылка была густо покрыта пылью.

Уинни уселась прямо на пол, поджав под себя ноги, и глубоко задумалась. Приятного было мало. И больше всего в этой истории ее беспокоил тот факт, что одну из неприятных находок она обнаружила непосредственно в своей комнате. Да к тому же, в отличие от склянки, найденной на чердаке, спрятана та была очень хорошо, и, если бы не случайность, то ее никогда бы не обнаружили. С другой стороны, количество пыли, покрывающей бутылки, ясно говорило о том, что спрятали эти странные предметы давно. Но когда? И, главное, кто занимался этим в поместье? С какой целью? Следовало выяснить, кто жил в комнате, которую теперь занимала она. Знать это мог Бомфорд. Остальные слуги, судя по тому, что узнала Уинни в последние несколько дней, поселились в поместье не так уж и давно.

Девушка поднялась с пола, засунула бутылку в карман… и вдруг замерла. Кто-то смотрел ей в спину. Уинни чувствовала это отчетливо. Зная, что на чердаке она одна-одинешенька, она ощущала присутствие другого существа так, будто оно стоит у нее за спиной и дышит ей в затылок. Она понимала, что нужно обернуться, но не могла заставить себя сделать это. Рука, сжимающая бутыль в кармане, застыла, а между лопаток потекла капля холодного пота. День больше не казался таким уж солнечным, словно облака заволокли небо. Даже температура воздуха в помещении, казалось, понизилась.

Уинни впала в ступор, подобный тому, что наваливался на нее по ночам. Взгляд вперился в стену, и на этой стене она вдруг отчетливо увидела жуткие борозды, будто неизвестное свирепое животное располосовало тут все своими огромными острыми когтями. Умом Уинни понимала, что нужно пошевелиться, сделать шаг и наконец обернуться, чтобы убедиться, что за спиной никого нет, но ум и тело вдруг потеряли связь. Сколько ни приказывала себе Уинни двинуть хоть пальцем руки, у нее ничего не получалось. Только необъяснимый ужас все сильнее сковывал ее, тишина на чердаке становилась все невыносимее, а страх сгущался, становился плотнее.

Вдруг откуда-то снизу, со двора, донесся восторженный смех Лилу. Последнюю неделю бес все свободное от уроков время проводил на конюшне с Яблочком. Он даже ненавистную овсянку съедал подчистую, стоило тетушке Сесиль пригрозить, что недоеденный завтрак может стать причиной отлучения от конюшни. Полтора часа назад он убежал в сторону конюшен, жуя на ходу кусок ветчины с хлебом и едва не сгибаясь под весом яблок, которыми доверху набил карманы. И вот теперь его смех выдернул Уинни из ступора. Она чуть не застонала от облегчения, ощутив, как сваливается с плеч тяжелая ноша таинственного морока, и наконец заставила себя обернуться.

Предмет, заботливо укутанный тканью, был прислонен к дальней стене и простора воображению не оставлял. Его форма и габариты ясно говорили, что перед Уинни или огромное зеркало, или картина. А секундой позже пришло понимание, что за плотной тканью не что иное, как портрет леди Флетчер, убранный из картинной галереи.

Уинни сглотнула, ощущая, как дерет горло от пыли и волнения, но во рту было сухо. Тревога не отпускала. Уинни отвлеченно вспомнила о том, что эльфы обладают большей чувствительностью к любым эмоциональным проявлениям, но в данный момент эта информация не казалась ей привлекательной, хоть и являлась косвенным подтверждением того, что она все же относится к сумеречным. Уинни почувствовала головокружение и звон в ушах и поняла, что все это время почти не дышала. Она заставила себя глубоко вдохнуть, проталкивая воздух в сжатые легкие, и шагнула вперед.

Ткань с портрета она сдернула, едва не зажмурившись, и не смогла сдержать восторженного вздоха. Она мало знала о леди Флетчер, но в ее представлении та почему-то рисовалась тонким эфемерным созданием с нежным румянцем и фарфоровой кожей, ведь ее аристократическое происхождение и благородная кровь обязывали ее быть именно такой. Но с портрета на Уинни посмотрела молодая необузданная дикарка, похожая, скорее, на цыганку, а не на графиню. И ни подобающая стилистика портрета, ни штампы, присущие времени – четки в белой руке, скромно прикрытая кружевом грудь, спокойная цветовая гамма, – не могли сгладить яркую красоту леди Флетчер и легкий росчерк веселой чертовщинки в ее глазах. В такую красавицу мог влюбиться любой, и лорд Флетчер не стал исключением. Да даже Уинни портрет молодой графини взбудоражил до чертиков, а ведь перед ней был лишь покрытый краской кусок холста.

Уинни невольно сделала еще один шаг вперед и приблизила глаза к портрету, снова впадая в восторженный транс. Казалось, графиня смотрит только на нее, улыбается исключительно ей. Уинни затягивало в воронку. Глаза графини были знакомыми, родными, близкими, словно девушка знала ее всю жизнь…

Новый взрыв хохота Лилу заставил Уинни с силой зажмуриться и сделать шаг назад. Она растерянно оглянулась, чувствуя себя как неожиданно разбуженный человек. Она переводила взгляд с предмета на предмет, ища подсказку, но вещей на чердаке было столько, что с инспекцией она не управилась бы и за день. Кроме того, жуткие отметины на стене тоже требовали самой тщательной инспекции. А ее могли хватиться с минуты на минуту.

Уинни не глядя вернула тканевый покров на место, сделала несколько шагов в сторону небольшой двери, ведущей с чердака на лестничную клетку, и буквально бегом спустилась вниз по лестнице.

* * *

На полпути Уинни остановилась, привлеченная взволнованным голосом Молли и недовольным бухтением Бомфорда.

– Теперь вы видите, что я права? Сюда, сюда смотрите! Сегодня оно