на мистера Библла, но тот только трясся от беззвучного хохота.

– Вам нельзя волноваться, миссис Тарноби, это вредно для вашего здоровья, – снова обратил все свое внимание на трясущуюся от гнева пациентку мистер Библл и обреченно махнул Уинни рукой в сторону двери, утирая набежавшую от смеха слезу.

– Да я всех вас переживу! – гневно отрезала миссис Тарноби и сделала еще один бодрый выпад в сторону Уинни.

* * *

Уинни выкатилась на крыльцо, потирая бок и гадая, зачем старушка с таким великолепным здоровьем пришла к лекарю. Она присела на ступеньки, отдыхая от схватки и ожидая, когда мистер Библл освободится, но уже через пять минут ей показалось, что она слышит бодрые шаги старушки за дверью.

Уинни решительно снялась с места и трусцой направилась к неприметному дому в конце улочки, на котором, помимо знака «Почта», висели еще три вывески: «Сласти», «Скобяные изделия» и «Юридические советы на все случаи жизни, включая разводы, наследство и спорные межевые разделы». Видимо, отдельное почтовое отделение было для Пемберли роскошью.

В помещении Уинни долго и безрезультатно дергала за веревочку, к концу которой был прикреплен дряхлый колокольчик. Она уже почти отчаялась, но наконец из задней комнаты вышел высокий, высушенный временем добела старик, больше напоминающий рыбий скелет, нежели человека. Первым делом он звонко приложился лбом к висящей тут же рекламе скобяных изделий, а именно – к огромной лейке, после чего принялся долго тереть лоб. Только потом он радушно приветствовал посетителя.

– Любезнейший, я могу отправить записку в Лондон? – поинтересовалась Уинни, когда гул от соприкосновения лба старика с лейкой слегка стих.

– Давненько у нас не было писем в Лондон!

Почтовый работник – он же скобяных дел мастер, он же юрист – восторженно присвистнул, благоговейно принял из рук Уинни плотный белый конверт и зачем-то посмотрел его на просвет, словно желая узнать содержимое. Уинни нетерпеливо побарабанила по деревянной конторке пальцами и нервно поинтересовалась:

– Когда письмо дойдет до адресата?

– Молодость! – благодушно прокряхтел почтенный старик и, подышав на печать, смачно шлепнул на девственный конверт неровный фиолетовый штамп. – Любовное томление, нетерпение и порывы страстной души…

Уинни, поняв, что старика несет не в том направлении, громко откашлялась в кулак, возвращая размечтавшегося почтового работника на землю.

– Почтовая карета проедет через нашу скромную деревеньку аккурат завтра, так что не волнуйтесь, молодой человек, ваше послание будет доставлено адресату не позднее следующей недели, – ответил старик, совершенно не обидевшись на то, что его так бесцеремонно прервали.

Других вариантов доставить письмо у Уинни все равно не было, поэтому она решила, что нервничать по этому поводу бессмысленно.

– С вас два шиллинга, – добавил почтарь и остро и совсем не по-стариковски взглянул на Уинни. – Вы ведь не из местных, мистер Эйр?

Эльфийка похолодела.

– Откуда вы знаете мое имя?

Старик вновь простовато улыбнулся, превращаясь в обычного сельского жителя.

– Так на конверте написано, от кого письмо, – закудахтал он. – Что уж тут мудреного?

У Уинни отлегло от сердца.

Она порылась в карманах в поисках монет. В левом лежала колдовская бутылка, а в правом – пузырек с «Волчьим лыком». Ее посетила одна мысль. Уинни вернулась к конторке и протянула старику две монеты.

– Думается мне, что, в силу профессии, вы в деревне всех знаете…

– Есть такое, – усмехнулся тот, ловко принимая с раскрытой ладони Уинни плату.

– А знаете ли вы Гилберта Роуни? – наугад спросила она.

– Как не знать. Деревня маленькая, все мы тут кому-то братья, кому-то сватья, а кому-то и родители. Гилберт так и вовсе мой сынок. Я вот Дорни Роуни.

– Я могу поговорить с ним?

Уинни затаила дыхание, не в силах поверить в такую удачу. Как выяснилось, не зря она не торопилась радоваться. Старик Роуни покачал головой:

– Да ведь его нет.

Сердце Уинни замерло, она представила себе все самое плохое разом.

– Как нет?

– В отъезде он, – пояснил старший Роуни, и Уинни умудрилась и выдохнуть от облегчения, и разволноваться по новой.

С одной стороны, было хорошо, что человек, способный дать объяснения по поводу странных находок, жив и здоров. А с другой стороны, где его искать, если он уехал из деревни?

– А зачем он вам понадобился?

И снова старик уже не казался Уинни таким уж простоватым. Эльфийка внутренне подобралась, чтобы угадать с ответом и не наболтать лишнего раньше времени.

– Я служу в Ланкастер-Хаусе и нашел кое-что в его комнате, которую занимаю. Хотел отдать, – ответила она как можно спокойнее.

Старческие выцветшие глаза буквально впились в лицо Уинни. Она храбро выдержала взгляд. После долгих раздумий хозяин лавки аккуратно предложил:

– Так давайте мне, я передам.

Уинни замялась.

– Конечно, я бы мог… вот только хотел переговорить с ним сначала.

– Ну вы не волнуйтесь, Гилберт к Белтейну обязательно вернется, – беспечно ответил старик, махнув рукой. – Вы-то сами заглянете на празднование?

– Что, простите?

– Настроение-то, конечно, в Пемберли не очень, сами понимаете, – извинился за произошедшее старик, разводя руками. – И все же празднование Белтейна – это святое. Да и деревне не помешает немного веселья.

Познания Уинни по поводу Белтейна были достаточно скудны. Она вообще считала этот праздник языческим и забытым. Но в такой глуши, как Пемберли, по-видимому, больше полагались на древние обряды друидов, нежели на светскую власть и церковь.

– Это что-то связанное с очищением от злых духов?

– А как же! Зажгут костры, чтобы спалить всю скверну, выберут майских короля и королеву. Приходите! – подбодрил ее старик и хлебосольно улыбнулся беззубым ртом. – Особенно если умеете танцевать гальярду.

Уинни прищурилась.

– Вся деревня, говорите, соберется?..

* * *

Лес на обратном пути показался совсем не таким дружелюбным, как солнечным днем, и совершенно незнакомым.

Уинни совершила роковую ошибку, решив еще поболтать с лекарем, но аптека оказалась закрыта. Помощник Библла, лопоухий друид, объяснил, что мистер Библл отправился к тяжело больному пациенту. Но время шло, а лекарь все не возвращался – похоже, заглянул на обратном пути от пациента в местный паб. Уинни безрезультатно прождала его на крыльце, беспокойно поглядывая на клонящееся к горизонту солнце, и наконец решила отправиться в путь.

К тому моменту, как она добралась до кромки леса, солнце уже успело провалиться за горизонт, и наступила темная чернильная ночь, не освещаемая ничем, – небо быстро заволокло тучами. Последнему Уинни была даже рада. Луну, даже убывающую, она видеть совсем не хотела после всех россказней об оборотнях. Эльфийка подбадривала себя тем, что до Ланкастер-Хауса всего ничего, но сердце все равно то и дело начинало биться в ребра, стоило потревоженной птице вспорхнуть с куста или сухой