его лимонный одеколон щекочет нос, когда он останавливается рядом.

— Прокол.

Он приседает, проводит пальцами по резине.

— Оно порезано.

— Порезано? — Мой голос граничит с истерикой. — Кому понадобилось его резать?

— Скучающие дети? — Он встает и направляется к багажнику. — Давай достанем запаску.

— Хорошая идея.

Открываю машину и отступаю, наблюдая, как он поднимает крышку багажника. Он наклоняется, отодвигает одеяло, затем выпрямляется.

— У тебя ее нет?

Я хмурюсь.

— Конечно, есть.

Но не нахожу ее, когда протискиваюсь мимо него, чтобы обыскать багажник, будто колесо может прятаться под смятой банкой колы.

— Где, черт возьми, оно?

— Ну, его тут нет.

Я отстраняюсь от багажника и захлопываю его, затем сверлю Эллиота взглядом.

— Не умничай. Оно было там. Я его не убирала.

Он пожимает плечами.

— Не знаю, что ты хочешь услышать. Может, оно и было, но теперь его нет.

Тяжело дыша, я облокачиваюсь на багажник. Меня накрывает усталость. Как, черт возьми, я доберусь домой? Автобусы уже не ходят, а поймать такси почти нереально.

Будто читая мои мысли, он говорит:

— Я могу подбросить тебя.

Последнее, чего я хочу, — это принять его предложение, но на улице слишком холодно.

— Да, спасибо.

Я иду за ним к его машине, волоча ноги. Как этот день пошел так наперекосяк?

Я тянусь к ручке, но замираю, когда холодок пробегает по спине — жуткое предчувствие. Стекла тонированные, и я не вижу Эллиота внутри.

Отмахнувшись от тревоги, я открываю дверь и хватаюсь за крышу. Эллиот поднимает взгляд, когда я заглядываю внутрь.

Ключи болтаются в замке зажигания.

Заднее сиденье безупречно чистое.

— Чего ты ждешь?

Наши взгляды встречаются, и волосы на моей шее встают дыбом.

Правило номер четыре: Доверяй своей интуиции.

— Вообще-то, я передумала.

Я захлопываю дверь и направляюсь к своей машине, когда он выскакивает из своей.

— И что ты будешь делать? Спать в машине?

— Я разберусь.

— Да ладно, не будь дурочкой. Дай мне отвезти тебя.

Мой взгляд скользит к испорченному колесу. Я сужаю глаза и слегка наклоняю голову, прежде чем снова посмотреть на него.

— Там правда была очередь, Эллиот?

— Что? — Он выглядит ошарашенным. — О чем ты?

— В ресторане… Ты отсутствовал очень долго.

Когда он делает шаг ко мне, я отпрыгиваю.

Его челюсть напрягается.

— Ты не можешь спать в машине, Саванна.

— Я разберусь. — Я указываю подбородком на его машину. — Езжай домой, Эллиот.

— Ты серьезно? Думаешь, это я? — Он указывает на колесо.

— Просто езжай.

Его глаза сужаются, и затем, когда дверь ресторана открывается на парковке, он фыркает.

— Знаешь что? Как хочешь. Если хочешь замерзнуть в своей машине — твой выбор.

Я не дышу, пока он не выезжает с парковки с визгом шин. Свет его фар скоро растворяется в темноте.

Снежинки падают на кончик моего носа. Ветер мертво спокоен. Тишина окутывает меня, и я осматриваю темную парковку, замечая тусклый фонарь неподалеку. Это действительно идеальное место для преступления.

Голос Робби снова шепчет в моей голове: «Доверяй своей интуиции».

14

Робби

Развалившись на койке и бессмысленно уставившись в громко работающий телевизор, я перевожу взгляд на дверь, когда открывается окошко для передачи.

— Поднос, заключённый.

Я сползаю с кровати, забираю поднос и делаю несколько шагов к двери.

Миллер забирает его, когда я просовываю, а затем показываются его пальцы, зажавшие записку.

— Это тебе обойдётся, — говорит он.

Я хрипло усмехаюсь, забирая записку.

— Ты говоришь это каждый раз.

— Она огонь.

Я замираю, резко поворачивая голову к двери.

— Что ты сказал?

— Репортёрша. Прочти записку. Она отказалась уходить, пока кто-нибудь не согласится передать её лично в твои руки.

— Ты читал?

— Конечно, блять, читал. Ты приговорённый преступник, Хэммонд.

Я сажусь на потертый матрас и разворачиваю записку.

«У меня есть новая информация, которая может тебя заинтересовать.»

Всматриваясь в дверь, я медленно поднимаюсь и подхожу ближе.

— Какая информация, Миллер?

— Для тебя — офицер Миллер, Хэммонд.

Я закатываю глаза.

— Офицер Миллер.

— Так лучше.

— Какая информация? — спрашиваю я, упираясь рукой в стену и приближая лицо к двери.

— Это тебе обойдётся.

— Я не буду сосать твой член, — рычу я.

Его низкий смешок доносится из-за двери.

— Ты же знаешь, я не торгую секс-услугами.

Почесывая бороду, я лихорадочно вспоминаю любые сплетни, которые мог подхватить за время редкого общения в этом месте.

Офицер Миллер любит информацию, которая может пригодиться в будущем, а её здесь предостаточно — в месте, где тонкие стены отделяют сто восемьдесят заключённых, ожидающих смерти.

— Возможно, у меня есть кое-что, — протягиваю я, откидываясь на стену.

— Возможно или есть?

— Я ещё тебя не подводил.

— Верно, — бормочет он, прежде чем я слышу, как он шевелится. — Твоя девчонка вчера ужинала. В шикарном ресторане.

Моя девчонка…

Его шаги удаляются, растворяясь в коридоре. Он потребует расплаты позже. Так всегда и бывает.

Стиснув зубы, я сдерживаю желание ударить кулаком в стену. Охренеть как бесит быть запертым в этой душной камере, но по крайней мере она в безопасности от жгучей ярости, бушующей в моих жилах.

Как капризный ребёнок, она пошла с коллегой, несмотря на мои предупреждения.

Подходя к кровати, я плюхаюсь и разворачиваю письмо.

Правило номер пять: всегда паркуйся рядом с фонарём.

Я скольжу взглядом по её округлому почерку. В груди разливается тепло, смягчая гнев, от которого моя свободная рука сжимается в кулак.

Я представляю, как она писала эту записку, аккуратно выводя буквы, прежде чем сложить её.

Она приехала сюда, чтобы передать её, хотя наше следующее интервью назначено только на послезавтра.

Она была здесь.

Что важнее — она думала обо мне.

Никто раньше обо мне не думал.

И в этот момент я хочу её увидеть. Мне нужно её увидеть.

Я вскакиваю и начинаю метаться по камере, как зверь в клетке. Желание вырваться из этих бетонных стен заставляет меня хвататься за короткие волосы. К чёрту всё. Я умру, если не увижу её снова — эти выразительные карие глаза, как её дыхание прерывается, когда я вторгаюсь в её личное пространство. Я не голоден. Я чертовски жажду. Кровь в жилах требует её присутствия. Мне нужно прикоснуться к ней, причинить боль и сделать своей.

Я не могу выбросить из головы мысль о том мужчине, её коллеге, сидящем напротив в ресторане. Удостоенном её чертовой компании.

Её сладкой улыбки.

Как её глаза вспыхивают, когда она нервничает или возбуждена, или как она закусывает губу, не осознавая, насколько это соблазнительно.

Я подхожу к двери и бью кулаком, преследуя одну цель: мне нужно увидеть её и услышать лёгкую