Валерка. — Но у нас с тобой странный симбиоз, и вообще я лежу в коме, а ты мне снишься.

— Что, барыня, говорите? — рядом с ним оказался священник.

— Да вот, думаю, как бы день половчее спланировать, чтобы побольше успеть, — нашелся парень. — Вы-то хорошо устроились? Нет замечаний?

— Слава Господу нашему, хорошо всё. А вот у вас, Валерия, кажись не всё хорошо.

— Почему это?

Валерка воинственно вытянул вперед руку из бадьи и с ужасом уставился на неё: рука отекла, покраснела и приобрела красивый патриотичный цвет.

«Не должно быть такого», — простонала Лерка.

— Мда, — пробормотал Валерка. — Чота пошло не по плану.

— Восхищен вашей силой воли и выдержкой, — негромко произнес священник и громко крикнул: — Позовите лекаря!

Вокруг сразу же закипела жизнь. Набежали мамки и няньки, все принялись причитать и охать. Глашка пыталась совать Валере калач, Матрёна рыдать, а Прохор застыл столбом, невидяще уставившись на парня.

Суматоху пресекла повитуха, которая выдернула Валерку из этого гама и увела к себе.

— Аллергическая реакция? — предположил парень, когда повитуха закончила промывать руки, наносить нейтрализующее средство, а после приятно пахнущую мазь. Мазь была прохладной и явно с каким-то анальгетиком, потому что боль почти сразу прошла.

— Не моё это дело, — заметила женщина, — да только от стирки такого не бывает.

— Стирка не добавляет здоровья, — согласился Валерка, — но раньше у меня такого не было. Так что разберусь. Может быть, кто-то что-то перепутал.

— Мазь надо будет перед сном новую намазать, — сменила тему разговора Аглая. — И я вам настой заварю для лучшего сна. Потому что к вечеру может стать хуже.

— Может и отек пойти, — пробормотал парень. — И заражение начаться. Чего уж там. Я обещаю хорошо себя вести и выполнять все ваши рекомендации. Меня пугает перспектива остаться без рук.

— Мудрёно говорите, барыня, но смысл я поняла. Всё верно.

Усадьба всё еще гудела: носились девки, Глашка с Парашкой сразу приклеились в хвост к Валерке и тащились с ним аж до кабинета.

— Чего вам? — недовольно спросил он, когда они не подумали отстать. — Какие-то вопросы?!

— Волнуемся за вас, барыня, — честно ответила Парашка. — А ну как вы сейчас в обморок упадете?

— Не дождетесь! Но раз уж вы тут, то тоже зайдите. Прохор где? И Матрёна?!

— Туточки мы все, — отозвались из кабинета, и парень опять поморщился. Кажется, его домашние хорошо его изучили.

— Это хорошо, — он зашел и плотно закрыл дверь, а после и вовсе встал, привалившись к ней плечом. — Кто разводил щелок для стирки?

— Разберемся, — веско обронил управляющий. — Не извольте сомневаться, лично разберусь и доложу.

— Сильно болит? — робко спросила Матрёна. — Может, тебе, деточка, в опочивальне полежать? Я распоряжусь, чтоб тебе медку подали или взвара твоего любимого. А хочешь калач?

— Нет, спасибо, — парень под конец смягчил голос, чтобы не обидеть добрую женщину. — У меня уже ничего не болит, спасибо нашему врачу. Нам очень повезло, что Аглая согласилась к нам переехать. Мази у неё просто волшебные.

Валерка произнес последнее слово и задумался. Волшебные. Его взял на обучение настоящий чародей. Волшебство. Хм… Идею следовало обдумать со всех сторон.

— Какие у нас срочные вопросы? — наконец отмер он и прошел к столу. Присел на край стола, поправил подол сарафана. В это трудно поверить, но как будто он начал привыкать к сарафану: уже не путался в подоле, научился так шагать, чтобы не запинаться и даже начал иногда забывать про неудобную одежду, словно она стала удобной. Впрочем, он по-прежнему закатывал рукава (чего не позволяли себе девушки), да и подол, бывало, так придерживал, что он некрасиво задирался. Но замечания ему делали редко. Постепенно люди привыкли. А он привык к ним.

— Да, почитай, срочного-то и нет, — развел руками Прохор. — Строительство деревни идет. Повозки ваши делают. Еще одну начали. Вашу-то барин в столице заказывал, но Иваны сказали, что и сами такое смогут. Странно, конечно, барину тогда Иван божился, что никак своими силами не сделать.

— Вот что значит вера в людей и добрый подход, — заметил Валерка. — А у вас, девочки, какие вопросы?

— Никаких, барыня, — поклонилась за всех Парашка. — Девки в мастерской работают над заказами, Настасья следит, говорит не было этих… прои… прио… шествий… в общем, хорошо всё.

Валерка перевел взгляд на кормилицу. Та неловко поерзала на стуле.

— Посуды разбили две тарелки. И крынку. Крынку Манька смахнула неловко. А тарелки: одну девка несла, да уронила. С пирожками. Пирожки не стали на стол подавать на наш, дворня съели. А вторую никто не признается. Вроде как в шкафу стояла, девка сунулась, а она там уже битая стоит.

— Брешет? — внезапно заинтересовался управляющий. — Сама разбила да наказания забоялась?

— А какое у нас там наказание за тарелку? — заинтересовался парень. — Надеюсь, не порка?!

— Порка была при барине, — пояснил Прохор. — От трех ударов плетью до пятнадцати. Осерчал он тогда знатно, девка супницу фарфоровую разбила, суп разлила. Да при гостях.

— Пятнадцать? — выдохнул Валерка. — Серьезно? За то, что она упала? Небось и порезалась еще?

— Еще как, — кивнул мужчина. — Прям на осколки коленями. Даже через сарафан. Еще и в горячий суп. Руки обожгла. Но барину под горячую руку никто не полез. Получила по полной.

— Жива? — мрачно спросил парень. — Найдите всех таких девок и, во-первых, пусть к Аглае сходят, может, шрамы свести можно. А во-вторых, по рублю дать им.

— Повесилась, — покачал головой мужчина. — В позатом годе.

— Господи, — пробормотал парень и рука сама взлетела перекреститься. — Родне рубль отправь.

— Да тут всем можно по рублю раздать будет, — заметил управляющий. — Нет, я не оспариваю ваше распоряжение, да и не обеднеем мы, если честно. Но зачем им деньги? И так на всем готовом живут.

— Парашка, — парень повернулся к девке. — А тебя барин бил за что-то?!

— А то-ж, — закивала девка, — в том годе три плети выхватила за то, что не расторопна была. Непроворна. И ленива. И глаза не так держала. Вот.

— И куда ты рубль денешь? — продолжил спрашивать парень.

— Дык, — Парашка не растерялась, — бусики куплю новые. Давно присмотрела. Да матери отдам, что останется от денег. Она давно куру хочет новую. Может, там даже на две хватит. Сестрам приданое надо собирать.

— Вот видишь, — повернулся парень к управляющему. — Тут рубля и не хватит.

— Может, не все были несправедливо наказаны, — пробурчал мужчина себе под нос, но больше не спорил. — Как скажете.

— Теперь за битую посуду из жалования вычитать, — велел парень. — И разбираться, специально ли разбила, или случайность. А то и злой умысел.

— Это как?

— Ну, например, кто-то полы намыл так, что они стали скользкими,