добрая она, хоть и такая странная. Да и нас в прошлый раз не сдала. И потом.

— Мы же обещали, — произнес третий голос.

— Головы складывать за просто так мы не обещали, — резонно возразил голос первый.

— Вы там идите посоветуйтесь как следует, — негромко сказал Валерка, не поворачивая головы к говорящим кустам. — А потом еще раз придете. Уже с готовым решением. А то мнёте тут сиськи, как девчонки!

— Да я, да ты!

Кусты раздвинулись, и на полянку высыпали давешние три пацана.

— Да мы тебе щас!

— Кажется, вы обещали явиться вчера? Забоялись?

— Ничего мы не боимся, — шмыгнул носом один: веснушчатый и вихрастый. — Ну, разве что немного. Сестрёнка заболела просто. Поэтому и не пришли.

Валерка тут же подобрался.

— Садитесь и рассказывайте.

— Что именно? — вытер грязный нос рукавом второй, который явно был за главного.

— О себе для начала, — решил парень. — Откуда вы такие чумазые, чем живете и какие планы. Ну, не просто так же вы-таки решили прийти. А я пока подумаю, чем вам помочь.

— Не брешешь? — прищурился главный. — С чего бы тебе нам помогать?!

— Мне не нравится преступность, — честно ответил парень. — И иногда эту преступность сократить весьма просто. Поэтому рассказывайте, а я подумаю. И в конце концов, от вас не убудет от рассказа.

— Мудрено говоришь, — вздохнул первый. — Но мне скрывать нечего. Сирота я. Мамка от лихорадки померла, отец солдатом ушел, да с тех пор нет вестей о нем. Может и жив, конечно, да мне об этом не ведомо. Сеструха есть у меня, младшая, её никуда не берут. Сами мы у бабки обитаем, она там какая-то родня, неведомо кому, да только у бабки кукушка из уха вылетает. Она то в щи тряпку сложит, да больше ничего и не положит, то лупить начнет почем зря.

— А соседи? — сглотнул Валерка.

— А что соседи? — подал голос второй. — У них своих семь по лавкам. Кому мы нужны?

— А ты сам что делать любишь?

— Есть я люблю, — хмыкнул пацан. — Да на печи лежать. Кто ж того не любит-то? Вопросы ты дурные задаешь, девка. Хотя про тебя разное бают, мол, добрая ты, да слуг своих не бьешь. Врут, наверно. Вот только сеструха кашляет третий день, да сегодня совсем уж плохо.

— Сеструху веди сюда, — решил Валерка. — Меня-то без мамок да нянек из дома не отпустят. Сами сможете прийти? Или повозку послать за вами?

— Вот еще, — отмахнулся пацан. — Кто бы вам позволил повозки гонять почем зря.

— А дойдет? — засомневался Валерка. — Может, я на повозке съезжу? Лекарку свою с собой возьму. Она вроде ничего, толковая.

— Не надо! — решительно вытер нос пацан. — Сами придем. Вот только охота вам возиться.

— Я вам работу найду, — решил парень. — По силам. В школу свою заберу да к делу приставлю. Слышали же, что строят школу. Крыша будет над головой, кормить будут. Но работать придется.

— Не брешешь?

Валерка перекрестился и поклялся, что не врёт.

— Кажись, впрямь поехавшая, — покачал головой пацан с сестрой. — Ну, нам же лучше. Ладно. Я быстро. Ежели впрямь сеструхе поможешь, то поверю.

— Не обещаю, что помогу, — поправился Валера, — обещаю лишь, что постараюсь помочь. Откуда я знаю, чем она болеет и насколько запущена болезнь? Антибиотики тут еще не придумали, да и у нас не все виды туберкулеза, например, умеют лечить. Но я честно постараюсь.

— Ни шиша не понял, — кивнул пацан. — Мы быстро.

Валерка требовательно уставился на главаря.

— Как звать?

— Сиплый, — представился он. Пацан говорил в самом деле приглушенно, словно сорванным голосом. — Чего тебе о себе рассказать?

— Правду, — велел Валерка. — Да смотри, слышал уже, наверно, что чародейские способности у меня обнаружились. Так что я ложь теперь видеть могу.

Валерка так искренне соврал, что поверил сам себе. Пацаны, кажется, тоже устрашились.

— Да чего там говорить, — буркнул он. — Сам я не местный. Из-за Урала пришел. Папка умер, я один мужик в доме остался. Глава решил, что с землей мы не справимся, надел отдал соседу. Мамка в петле повисла. Двух мелких по соседям разобрали, да только ни одна зиму не пережила. Ну, я пару раз своровал да попался. На каторгу пошел. И сбёг оттудова.

Пацан шмыгнул носом.

— И сюда прибился?

— Тут у вас спокойно, — признался. — Село богатое, люди добрые. Пару раз огреб ухватом да поленом, но в целом бьют не до смерти.

— Хорошо тут тем, у кого положение, — вздохнул Валера. — Впрочем, как и везде. И деньги решают. Повезло так повезло на самом деле.

«Ага, — согласилась девчонка. — Ну, у тётки-то тоже по-всякому бывало».

— А ты? — Валерка уже понял, что ничего хорошего не услышит, но решил дослушать до конца. — Должна я понимать, кого в школу беру и чего ждать от вас.

— Я — Чубарый, — представился пацан, который до этого молчал. — С села я соседнего. Голодно было зимой, вот меня родаки отвели в лес да бросили. Повезло, что морозы спали, да весна была ранняя, я к банде прибился, да только их стрельцы пару седьмиц назад на копья подняли, а я в тот день в городе был, вот и не попал.

— А по-настоящему вас как звать?

— Зачем тебе? — насупился сиплый. — Так и зови. Мы уже привыкли.

— Не по-людски кличками, — покачал головой Валерка. — Не привыкла я так, да и жалко вам, что ли?

— Ждан я, — буркнул Сиплый. — Нечего мне скрывать, да только меня так уж давно никто не зовет. Отвык.

— Привыкай.

— Микола я, — кивнул Чубарый. — А Кривого звать Мишкой, а сеструху Весной. Дали же предки имечко тоже.

— Да, вроде красивое, — осторожно произнес парень. Но пацаны только хмыкнули.

Пацаны притихли, только носами иногда шмыгали.

— А вы чем бы хотели в жизни заниматься? — опять полез парень с вопросами. — Ну, может, склонность какую к делу имеете? Из дерева там резать? Или кузнечное дело нравится.

— Да жрать нам нравится, — буркнул Ждан. — А работать не нравится. Но поленом еще меньше нравится поперек ребер. А так-то мы много что можем. Дрова колоть, воду носить, только местные такую работу простую сами делают, а если и удается к кому наняться, так сироту всякий обидеть норовит.

Опять посидели в глубокомысленном молчании. Валерка пытался провалиться в чародейское зрение, да только пацаны сопели, иногда покашливали и шебуршали, поэтому он постоянно отвлекался.

Наконец кусты дрогнули и на полянку вышел Миша с сестрой. Девчонка оказалась мелкая, на вид лет трех, хотя от плохого питания могла и просто казаться младше своего возраста. Одетая в непонятные обноски, да и пованивало от неё неприятно: кислым и