Емельян потер поясницу и то что ниже.

— Мы уходим из этого негостеприимного дома, — всплеснула руками свекровка. — Помни, деточка, что родня — это то, что тебе Господь послал, и то, что в следующий раз тебе может самой наша помощь понадобиться.

— Истинно, — пробормотал парень. — Господь часто посылает нам испытания.

Родственники вскочили, свекровь еще мстительно вытерла руки о скатерть.

— Стоять! — веско произнес парень. — Вы выйдете отсюда только после того, как приберете за собой.

Глава 7, В КОТОРОЙ ВАЛЕРА ПОСТУПАЕТ в УЧЕНИЧЕСТВО и ВЕДЁТ ХОЗЯЙСТВО

— Что?

Но слуги уже вошли в зал и вопросительно уставились на Валерку.

— Святой отец, неужто вы допустите такое беззаконие? А вы, ваще чародейство?

Чародей со священником переглянулись и внезапно оба синхронно развели руками.

— Каждый будет умирать за свое собственное беззаконие, — непонятно произнес священник. — Кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет.

— Чего-сь?

— Надобно держать ответ за свои поступки, — пояснил чародей и откинулся на стуле, сложив руки на груди. — В настоящий момент сила на стороне девки, то есть барыньки. А вы, дамочка, сами создали эту ситуацию, сами и выкручивайтесь.

— Матрён, — негромко произнес Валерка. — А где у нас сейчас белье стирают?

— Ага! — воскликнула свекровка. — То есть ты сама-то рученьки не мараешь свои белые. А слов-то было, слов!

— Если честно, давно в самом деле ничего не стирала, — признался Валерка, который вспомнил тот платок, которым вытер кровь из разбитого кулака. Платок тогда пришлось торопливо стирать в холодной воде и тайком сушить. А то его бы начали ругать, стыдить и кудахтать. — Буквально вчера…

На нем скрестились взгляды присутствующих. Повисла неловкая пауза.

— Да, чего же вы сами-то, — всплеснула руками Глашка.

— Надобно было меня кликнуть, — Парашка прижала руки к груди.

— Брешешь!

— Да быть того не может…

— Любой труд почетен, и ежели барыня находит успокоение души в делах земных…

— Ой, все! — воскликнул Валерка. — Поступим так, сейчас идем к речке, где девки белье полощут, и стираем. Ты за собой прибираешь, а я рубаху свою исподнюю простирну. В самом деле, не убудет от меня.

— Да как можно!

— В реке полощут уже, — заметил чародей со знанием дела. — А стирают со щелоком обычно.

— Тут скатерть расписная да вышитая, — робко подала голос Матрёна. — Неможно её в щелок!

— Мда, подгадила, так подгадила, — пробормотал Валерка, который после недели вышивания с некоторым содроганием смотрел на результат этого труда.

Стирали рядом с баней. Валерка без зазрения совести насыпал себе в кадушку щелока и бестрепетно опустил туда руки.

«Ой, дураааак, — простонала Лерка. — Облезут руки-то!»

— Ничего, — пробормотал парень. — Резиновые перчатки тут всё равно еще не придумали. Да и вроде концентрация тут невысокая. А девки как стирают?

«Так и стирают! — девчонка вздохнула. — И мне приходилось. Потом в холодной воде на речке полоскать даже приятно. Поначалу».

На это своего рода соревнование набежало немало народу. Болели, конечно, за Валерку. Поэтому он не мог позволить себе ударить в грязь лицом и ловко прополоскал в кадушке рубаху. Нашел несколько пятен и застирал вручную, вновь прополоскал и сказал, что готов выдвигаться к реке на настоящее полоскание.

Дела у свекровки шли гораздо хуже. Нет, было видно, что в целом о стирке она имеет представление. Видимо, не сразу получила она деньги и власть, может, в детстве родители держали в строгости и тело смутно помнило, что надо делать. Но стирала она небрежно, оттого пятна никак не хотели пропадать.

— Да пропади оно пропадом всё, — внезапно разрыдалась женщина. — Ноги моей в этом доме больше не будет! Господом клянусь, чтоб провалилась ты, окаянная!

— Типун тебе на язык, мать! — испуганно перекрестился сынок. — Ты что несешь?

— Вначале надо достирать то, что испортила, — непримиримо отозвался Валерка. Руки начали немного гореть, отчего он попытался незаметно потереть их о подол.

«Господи, — простонала Лерка. — Да Бог с ней, побежали на реку руки прополощем хотя бы! Мочи нет терпеть боле!»

— Стирай, — велел парень и стиснул зубы. Руки в самом деле горели, и чем дальше, тем хуже.

— Лерочка, — подергала его за край подола кормилица. — Да Бог с ней, не губи душу окаянную, сама достираю! Вот те крест, прости ты бабу неразумную!

— Господь повелел проявлять милость, — заметил священник и с некоторым изумлением посмотрел на парня.

— Давай сюда, и чтоб впрямь духа твоего тут больше не было, — буркнул он и выхватил скатерть у свекровки. Расправил, скептически посмотрел на просвет и вновь окунул в бадью. Руки защипало с новой силой, но он принялся аккуратно тереть пятна.

— Хватит, барыня, хватит…

Похоже он впал в какое-то подобие транса, потому что пришел в себя от аккуратного подергивания за юбку. Повернулся, проморгался и увидел Парашку.

— Чисто уже, барыня. Дозвольте, я сама прополощу на речке?

— Ну, ладно, — пробормотал он. — Если ты так до речки хочешь прогуляться, то иди. Я в самом деле, кажется, всё постирала уже.

— Постирали, — закивали все присутствующие головами. — Расскажи кому — не поверят!

— Чудны дела тут творятся, — хмыкнул священник. — Всякого я на своем веку повидал, а за последние пару дней еще более увидел. Спасибо тебе, Господи!

— Ладно, — хлопнул себя по коленям чародей. — Беру вас двоих в личное ученичество! Жду завтра на рассвете в своем доме, не вздумайте опоздать. Портки наденьте. Ты тоже!

Валерка кивнул, приказ надеть штаны ему очень понравился.

— Не отдам кровиночку, — взвыла Матрёна, но чародей что-то шепнул, и она резко замолчала. Только рот могла открывать, откуда звук больше не шел.

— Занятия будут до обеда у меня. После мне некогда возиться, своих дел хватает. Но это не значит, что после обеда вы будете на печи лежать да калачи жевать. У меня в обучении не забалуешь!

— Так точно, — вытянулся Валерка и едва не отдал честь. В последний момент руку от головы отдернул и принялся поправлять сарафан.

— Начало мне нравится, — усмехнулся чародей и веско добавил. — Называть меня теперь будете: учитель. И никак иначе. Понятно?

— Так точно, учитель, — выдохнул Валерка и вспомнил армейские будни.

— Да, — недовольно буркнул Иван. И чародей поморщился.

Родственнички ушли сами. Не пришлось ни угрожать больше, ни звать слуг, которые и без того напирали, пересказывали друг другу, что происходит и лузгали семечки.

Пока народ отвлекся на пафосный уход родственников (а уйти тихо и печально они не могли), Валерка сунул руки в бочку с водой.

«Боже, хорошо-то как, — простонала девчонка. — Но когда я до этого стирала, мне не было так больно!»

— Я слышал, что у мужиков другой болевой порог, — пробормотал