— Вот как. — Гранитов пожевал губами. — Ну, что же, значит, он заслужил свой высший балл. Это ты его так натаскал? Хотя, что я спрашиваю! Конечно, ты.

Захребетник развёл руками.

— Может, возьмёшься ещё десяток сотрудников потренировать, а? Нам толковых людей страшно не хватает.

— У меня, Каменноглазый, — Захребетник откинулся на спинку стула, — свои задачи, если ты не забыл.

— Забудешь тут, — Гранитов поморщился. — Стоит тебе появиться — как всё идёт кувырком.

Захребетник безразлично пожал плечами.

— Может, скажешь по знакомству, — Гранитов подался вперёд, — когда ждать глобальных потрясений? И к чему нам готовиться?

— Соломку подстелить хочешь? — Захребетник тяжело посмотрел на чиновника. — Не выйдет, хозяин камней. В грядущей буре есть и ваша вина. Расслабились, пустили на самотёк, заперлись на своём руднике, решили, что самые умные. Ну так получите полной мерой.

— Мы работаем, если ты не заметил. Делаем всё, что в наших силах чтобы…

Захребетник грубо перебил его:

— Почему тогда я не вижу ваших старших? За всё время здесь не появился ни один берграт, не говоря уже о высших чинах.

— Они заняты.

— Ах, заняты! Именно в тот момент, когда младшие чины не могут справиться с Полозом и допускают кражу великой княжны. Именно в то время, когда помощь требуется Хозяйке, да? И чем, изволь сказать, они заняты? Девок щупают или пьянствуют беспробудно?

Гранитов недовольно засопел.

— Ну? — Захребетник нахмурился, и в комнате ощутимо потемнело, а воздух стал ледяным. — Я жду ответа.

На лицо Гранитова наползла чёрная тень.

— Они там, внизу, Копьеносец. На самом нижнем уровне выработки. Малахит пропитал их, изменив до неузнаваемости. Они стоят в штольне и превращаются в статуи, сливаясь с камнем.

Ладонь Захребетника резко обрушилась на стол, заставив тяжёлую бронзовую чернильницу подпрыгнуть и жалобно звякнуть.

— Вас предупреждали! — рявкнул он на Гранитова. — Сколько раз вам говорили, что нельзя злоупотреблять! Не проводить всё свободное время возле малахита! И что? Все опытные маги ушли в камень. Как это называется? Кстати, что с твоими глазами, Каменноглазый? Ты тоже собираешься уйти в дальнюю штольню?

Гранитов ничего не ответил, только стал ещё мрачнее.

— Мне кажется, что это не небрежность, — продолжал Захребетник. — Это минимум халатность и разгильдяйство. Или это натуральное вредительство и измена?

Дверь за моей спиной приоткрылась, и послышался голос Оползнева:

— У вас всё в порядке, Пётр Твердянович.

Захребетник и не подумал оборачиваться. А Гранитов раздражённо приказал:

— Закрыть дверь!

Он помолчал, мрачно глядя перед собой в стол. А затем выпрямился, расправил плечи и ответил:

— Я не могу отвечать за старших, Копьеносец. Я выполнял приказы и делал всё возможное, чтобы малахириум поступал государю.

— Но сейчас ты отдаёшь приказы, верно?

— Именно поэтому я и спрашиваю тебя: к чему нам готовиться?

Теперь пришла очередь Захребетника взять паузу. Он молчал почти минуту, прищурившись разглядывая Гранитова.

— Ваше дело нести службу. Так, как положено, не отступая ни на шаг от устава Горного ведомства. И поставляя малахириум только помазанному государю. — Последние слова он выделил голосом.

— Ты имеешь в виду… — Гранитов прищурился. — Да, я понял.

— Очень на это надеюсь.

— Я могу что-то сделать для тебя, Копьеносец?

Захребетник кивнул.

— Можешь, конечно. А составь-ка мне список тех, кто последний раз спускался к Хозяйке вместе с государем.

— Это секретная информация. — Гранитов состроил официальное лицо. — Впрочем, можно сделать тебе допуск, чтобы не нарушать правила. Да, так и сделаем. Как оформим, сразу же пришлю с фельдъегерем.

— Вот и договорились.

Каменноглазый встал и протянул руку. Захребетник тоже поднялся и пожал холодную твёрдую ладонь.

— Тогда до встречи. Формальности расскажет Оползнев.

Гранитов моргнул, и глаза его снова стали человеческими. Кивнув, он пошёл к выходу. Распахнул дверь и бросил Оползневу:

— Всё в порядке, Фёдор Змеянович. Оценку подтверждаю. Заканчивайте оформление Скуратова.

И удалился, оставив Оползнева в некотором недоумении. Тот вернулся в кабинет, сел на своё место и уставился на меня подозрительным взглядом.

— Вы полны сюрпризов, Михаил Дмитриевич. Да-с, сюрпризов. А я их не люблю. Ваши документы о прохождении аттестации и рекомендации о вашем повышении получите у Горынина.

— Служу государю!

— Извольте немедленно собраться и отбыть к месту постоянной службы.

Когда я прощался с Оползневым, он смотрел на меня с явным облегчением, будто радовался моему отъезду. Сказать честно, это чувство было вполне взаимным.

Глава 9

Бездорожье

Искать Горынина не пришлось. Он поймал меня в коридоре, едва я вышел от Оползнева.

— Идём, Михаил, — махнул он рукой. — Чай будешь с баранками? А я пока твои документы соберу.

Он привёл меня в свой кабинет и стал собирать в папку бумаги. Что-то проверял в них, в некоторых дописывал. Пару листов отложил, поморщившись, и прокомментировал:

— Фёдор Змеянович не подписал, сейчас сбегаю к нему.

Я не торопил его. Сидел на диванчике и пил чай. Баранки, кстати, оказались каменными и лежали, наверное, для декорации.

Горынин сбегал к Оползневу, поставил недостающие подписи и вручил мне папку.

— Держи, Михаил. Аттестация по высшему баллу, поздравляю. Считай, с отличием прошёл испытания.

— Благодарю, — я пожал ему руку. — А можешь рассказать, что за испытания-то были? Вроде как я их прошёл, а сам не понял когда.

— На рабочие качества, — начал он загибать пальцы.

«Дай догадаюсь, — усмехнулся Захребетник., — Это когда тебя в документах заставили неделями ковыряться».

— На устойчивость к магии. На обучаемость. На боевые навыки.

«Это он про те тренировки, которые с тобой проводил, — прокомментировал Захребетник. — Вот ведь жук хитрый! Вроде помочь вызвался, а сам оценки в журнал писал».

— Ах, чуть не забыл — на жадность ещё.

«Синюшкин колодец, да? Вот так и знал, что он не случайно появился».

— Сегодня собирайся, а завтра тебя в Екатеринбург отвезут. Вот, держи билет на поезд.

Уже перед тем как попрощаться, я не удержался и спросил:

— Никита, прости, пожалуйста, за бестактный вопрос. Никак не могу понять: сколько тебе лет? По виду вроде молодой, но иногда у тебя в разговоре прорывается что-то, и кажется, что ты намного старше.

— Ну, — он замялся, — я по сравнению с тем же