Окинула взглядом занятые столики и недовольно поджала губы.

«Кстати! — Захребетник усмехнулся. — Как насчёт маленькой интрижки?»

«Я против! Категорически!»

Но моё возражение пропало даром. Захребетник перехватил управление и поймал взгляд дамочки. Улыбнулся, кивнул и жестом пригласил за мой столик. Она улыбнулась в ответ и направилась прямиком ко мне. И взгляд у неё был очень многообещающий.

«Ты обалдел, что ли? Не собираюсь я с замужней женщиной шашни крутить!»

«Не хочешь — значит, не крути. Тогда вместо интрижки проведём тренинг».

«Что?»

«Ты должен будешь отшить её. Но так, чтобы остаться в хороших отношениях».

«Вот ты скотина!»

Захребетник рассмеялся.

«Какой есть. Нет, правда, это отличный вариант потренировать твои дипломатические таланты. Поверь, в будущем, когда начнёшь вращаться в высшем свете, подобные ситуации будут случаться чаще».

Дамочка подошла к моему столику, и я встал, чтобы поцеловать ей руку.

— Полина Ивановна, — представилась она.

— Михаил Дмитриевич Скуратов, титулярный советник.

— Ах, оставьте эти чины! Я так намучилась с мужем — как придёт со службы, только и разговоров что про генералов, советников и прочих скучных вещах. Будто ни о чём другом и думать нельзя! Вот вы, Михаил Дмитриевич, любите театр? Я — обожаю! Когда жила в столице, не пропускала ни одну премьеру!

Она оказалась настолько разговорчивой, что мне оставалось только кивать, изредка поддакивать и делать вид, что я внимательно слушаю. Отвечать и поддерживать беседу было совершенно необязательно. К счастью, принесли мой заказ, и я смог занять себя едой, пока моя собеседница трещала без умолку.

За время, что я ел бифштекс, она успела выболтать о себе вагон подробностей и ещё чуть-чуть сверху. Что она жена надворного советника Эраста Пандорина. Окончила институт благородных девиц в столице, но поехала в Екатеринбург к новому месту службы мужа. А сейчас едет в гости к родителям, и всегда ездит к ним весной, потому что весна в Екатеринбурге просто ужасна.

Прошлась дамочка и по коллегам мужа, жутким провинциалам, лишённых всякой тонкости. А об их жёнах ей и говорить стыдно, настолько у них ужасный вкус. И как она, бедненькая, страдает в их окружении, потому что в городе даже театра нет.

— А вы, Михаил Дмитриевич, куда едете? В Пермь?

— В Москву.

— Какая прелесть! В командировку?

— Зачем же? Наоборот, возвращаюсь к месту службы.

— Ах, я так и знала! Сразу почувствовала, что вы столичный образованный человек! Как замечательно, что мы познакомились, правда? Давайте выпьем за это!

— Простите, Полина Ивановна, но я не могу составить вам компанию, — я демонстративно вздохнул.

Дамочка удивлённо подняла бровь.

— Вы больны? Доктора запрещают? Не слушайте их! Они сами не понимают, от чего лечат. Вот моя подруга, из Москвы, от всего-всего лечится специальным настоем на керосине и берёзовых почках. Если хотите, я узнаю для вас его рецепт?

— К счастью, нет, Полина Ивановна. Я абсолютно здоров.

— А! — она хитро прищурилась. — Вы обещали невесте?

Я покачал головой.

— Увы, невесты у меня нет.

— Вы меня интригуете, Михаил Дмитриевич. Что же тогда?

Пандорина на пару секунд задумалась, и глаза её вспыхнули. Она наклонилась вперёд и громким шёпотом спросила:

— Вы розенкрейцер? Да?

У меня в голове сдавленно хрюкнул Захребетник.

— Опять нет⁈ Тайный монах?

Захребетник едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— Мистик⁈ Скажите же мне! Обещаю, я никому не выдам вашу тайну!

Подавшись ей навстречу, я прошептал:

— Обещаете?

— Да!

— Хорошо. Только вам, Полина Ивановна. Я везу секретный груз государственной важности.

Взгляд её стал недоверчивым.

— А как же вы оставили ваш груз и пришли ужинать?

— Для его охраны, — продолжал я таинственным шёпотом, — выделена специальная собака. Она никого не подпускает к грузу и готова растерзать любого постороннего.

— Правда⁈ А если в ваше купе кто-то случайно войдёт, пока вас нет?

Я развёл руками.

— Увы, Полина Ивановна, но не могу же я ехать до самой Москвы голодным. Приходится положиться на случай, что никто не ошибётся дверью.

— Ах, как это ужасно романтично! А сами вы не боитесь этой страшной собаки?

— Вы себе не представляете, как жутко находиться рядом с ней. Так и кажется — сейчас бросится и ам!

Рукой я изобразил кусь, отчего дамочка испуганно пискнула.

— Какой же вы смелый человек! А можете показать мне эту страшную собаку?

— Что вы, Полина Ивановна! Я ни за что бы ни стал так рисковать! К ней даже приближаться опасно, не то что смотреть. А сейчас прошу меня простить — пора возвращаться в купе, чтобы не оставлять груз без присмотра надолго.

«Выкрутился, да? — посмеивался Захребетник, когда я шёл обратно в свой вагон. — Но должен отдать тебе должное — получилось смешно».

* * *

Принцессу я выводил погулять на маленьких станциях рано утром и поздно вечером. А когда поезд останавливался в крупных городах, даже не выходил на перрон. Делать там было нечего — толчея, крики, приставучие торговки с пирожками. Тем более что все эти вокзалы я уже видел, когда ехал в другую сторону, и не нашёл там ничего интересного.

В Вятку поезд прибыл под вечер. Я выглянул в окно и завалился читать книгу дальше, там как раз начиналось самое интересное. Но стоило поезду тронуться, как через несколько минут в дверь постучали. Совсем не так, как это обычно делал проводник. Принцесса подняла голову, тихо рыкнула и привстала, готовая броситься на незваного гостя.

— Тихо, — приказал я ей.

Накинув китель, я открыл дверь купе.

— Добрый вечер, Полина Ивановна.

Честно говоря, сейчас ветреная дамочка не была похожа на соблазнительницу, пришедшую ко мне в поисках приключений. Скорее, она была слегка напугана и нервно теребила в руках сумочку.

— Что-то случилась? Вам нужна помощь?

Она осторожно сделала полшага в сторону, чтобы посмотреть на собаку в купе. И тут же дёрнулась обратно.

— И правда, очень страшная собака, — она криво улыбнулась. — Я должна кое-что вам сказать, Михаил Дмитриевич. Мы можем поговорить?

— Заходите, — кивнул я, приглашая её в купе. — Принцесса вас не тронет.

Дамочка замешкалась, глядя на собаку. Но всё же вздёрнула подбородок и решительно вошла внутрь. Принцесса фыркнула, положила морду на лапы и прикрыла глаза.

— Садитесь, Полина Ивановна, — я указал ей место напротив себя. — Чаю?

— Нет, благодарю.

Она продолжала теребить сумочку и