дикие стороны моей натуры. Я преследую её как добычу. Как зверя, которого нужно загнать в клетку.

Она всхлипывает на бегу, и ветер доносит до меня свежий аромат персиков, тянущийся за ней следом. Это разжигает моё возбуждение, подгоняет меня, и я перехожу на бег. Я не дам ей далеко уйти.

Из-за маски и дождя обзор размывается. Она всё ещё восстанавливается после травм, но где-то глубоко внутри неё живёт та часть, что помнит, как сильно она любит охоту. Её инстинкт — позволить мне поймать её. Джилл всегда сдастся своему Джеку.

Я резко поворачиваю вправо, огибая кустарник и пересекая вязкую грязь. Петляя среди мокрых листьев, я преграждаю ей путь. Она вскрикивает, когда я впечатываюсь в неё всем телом, прижимая спиной к стволу старой белой сосны.

Накрываю её рот ладонью.

— Ш-ш-ш, береги силы. Они тебе понадобятся.

Её грудь быстро вздымается, лёгкие жадно хватают воздух. Я перемещаю руку ниже, на горло, давая ей возможность говорить.

Она смотрит на меня, её веки трепещут, а капли от дождя стекают по щекам.

— Панк… что… что ты со мной сделал?

Я провожу большим пальцем по её губам, мой член пульсирует.

— Только то, чего ты сама хотела. То, о чём ты меняумоляла.

Она сглатывает, и мой член отзывается покалыванием на движение её горла под моей ладонью. Я прижимаюсь ещё плотнее, наслаждаясь тем, как её соски твердеют, упираясь мне в грудь.

— Все думают, что ты — чума для меня. Что авария была благословением. Способом вырвать меня из твоих рук, — признаётся она.

Я приподнимаю маску и прижимаюсь своим лбом к её. Она вся дрожит.

— Они пытаются запутать тебя, детка. Я единственный, кто может сделать тебя счастливой. Я не пытаюсь потушить твой свет. Или твою тьму. Я принимаю тебя всю. И они, блядь, ненавидят меня за это.

Рокси глубоко вздыхает, когда наши глаза встречаются. Она изучает моё лицо, ловя каждую его черту.

— Я звала тебя, когда очнулась. Только они запретили. Сказали, что ты совсем слетел с катушек. И всё же я не могу перестать думать о тебе. Я хочу вспомнить... — её голос обрывается всхлипом.

Ярость закипает в моих жилах. Никогда ещё я не хотел сжечь этот мир дотла так сильно, как в этот момент. Как они, блядь, посмели? Рокси принадлежит мне.

Она вздрагивает, когда я накрываю ладонью её грудь и прижимаю руку прямо к сердцу.

— Разве ты не чувствуешь это электричество между нами? Никто не важен, крометебя именя. Да это больная, извращённая и всепоглощающая одержимость. Но это единственное, что даёт мне чувствовать себя живым. Я жажду её каждую секунду дня и ночи.

— Но, если я не могу вспомнить, как вообще может существовать «мы»? Твоя любовь пугает меня, Панк. — Её слова не вяжутся с тем, что я вижу в её глазах. И уж точно они не сходятся с тем, как её тело выгибается мне навстречу.

— Она меня тоже пугает. Но мысль о жизни без тебя страшнее любого страха. Это не обсуждается, Рокси. Так или иначе, ты мне подчинишься. — Я расстёгиваю молнию на её штанах. — Скажи мне остановиться

Её дыхание перехватывает.

— Что ты делаешь?

Я не свожу с неё глаз, спуская её штаны до щиколоток.

— Скажи мне остановиться или подними ногу, чтобы я мог их снять.

Она оглядывается по сторонам, ища свидетелей, которых здесь нет. В лесу темно, бушует шторм, и вокруг ни души. Единственные звуки — это наше дыхание и далёкий вой волков.

— Панк... ты всё ещё чужой для меня.

Она позволяет мне развязать её кроссовки и снять их. Я сам приподнимаю её ногу, раз уж она не хочет делать этого сама, и стягиваю штанину. Она не сопротивляется, когда я проделываю то же самое со второй.

— Твоё тело помнит, Рокси. Повторю ещё раз: скажи мне остановиться, или я продолжу.

Выбор очевиден. Даже сквозь дрожь я вижу нужду в её глазах. Тоску. Чувствую запах её возбуждения с того места, где стою на коленях у неё между ног. Я жду ещё мгновение, понимая, что онахочет, чтобы власть была у меня. Чтобы я принял решение за неё, и ей не пришлось произносить это вслух. Настанет время, когда мне будет нужно это услышать. Но сейчас я приму это как её подчинение.

— Хорошая девочка, — хвалю я, оттягивая её трусики в сторону. Блядь. Она вся блестит от влаги. Я раздвигаю её киску пальцами и провожу языком снизу вверх. — М-м-м. Блядь, как же я скучал по твоему вкусу, моя девочка.

Она нежно стонет и хватает меня за затылок. Её инстинкты всегда требуют притянуть меня ближе. Даже когда она пытается оттолкнуть словами, её тело крепко удерживает меня на месте.

Я проникаю языком внутрь, довольно мыча, пока она откидывает голову, ударяясь затылком о дерево. Дождь усиливается, и мы мгновенно промокаем до нитки. Но именноя заставляю её дрожать сильнее всего. Я вылизываю её плоть, лаская языком самые чувствительные нервные окончания.

— Ох, блядь, — вскрикивает она. — Ты как наркотик... Грёбаный опасный наркотик... Блядь.

Да, моя умница. Отдайся своей любимой зависимости. Вспомни, как сильно тебе это нужно, чтобы выжить. Я закидываю её ногу себе на плечо, чтобы раскрыть ещё шире. Её соки заливают мне лицо, стекают по шее, пока я глубоко проникаю языком. Я бью по точке G, и мой член пульсирует от каждого её вздоха и дрожи.

Её стоны — колыбельная для моей похоти, песня сирены, манящая в глубь этой одержимости. Мне мало просто ею владеть. Мне нужно обладать каждой каплей её возбуждения. Каждым дюймом её наслаждения. Каждым оргазмом, который заставляет её тело извиваться, словно она, блядь, дикое животное.

А взамен она получит мою вечную преданность и служение. Я скольжу языком вверх по дырочке, пока не нахожу набухший клитор. И пожираю его так, словно изголодался по той жестокой, но мягкой силе, что пробуждается в её теле.

— М-м-м, кончи мне в рот, детка. Твои крики для меня — как грёбаное священное писание.

— Будь ты проклят, — произносит она прерывисто вздыхая. — У-у-ух... нет. Блядь.

Она плачет от восторга, пока я её уничтожаю. Чем громче она стонет, тем яростнее я прохожусь языком по её нервным узлам.

— Да, именно так. — Я провожу зубами по её плоти и зарываюсь лицом между бёдер, пока она трётся об меня в ответ.

Когда Рокси наконец затихает, то я отстраняюсь, чтобы полюбоваться тем, во что её превратил. Ухмыляясь, я вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Ты не