сказала мне остановиться. Могла бы, но не сделала этого. Так что, запомни это.

Её взгляд темнеет, за считанные секунды меняясь с эйфорического на яростный. Я смеюсь, когда она делает нетвёрдый шаг вперёд, едва не падая, пока хватает свои штаны.

— Не знаю, почему ты так на меня влияешь, — огрызается она. — Но это пугающе и токсично до глубины души.

— Тебе нравилась каждая минута, моя девочка. Именно это тебя так злит. И меня это заводит. Отдай мне всю свою ярость. Я сожру её, как грёбаный каннибал.

Я поднимаюсь с земли и нависаю над ней. Она — загнанный в угол зверь с раненой гордостью. Рокси скорее заставит свою киску голодать, чем признает, что была неправа.

Она натягивает ботинки и делает широкий шаг в сторону от меня.

— Что ж, у нас явно проблемы. Может, моим воспоминаниям лучше так и оставаться погребёнными.

Я засовываю руки в карманы худи — моё временное отступление. Ей нужно переварить это, прежде чем я сделаю следующий ход.

— Ты ранишь меня такими словами, Рокси. Ведь я не сделал ничего плохого. Всё, чего я хочу — это ты. Я никогда не перестану охотиться на тебя. Тебе придётся сначала меня убить.

Эта искра азарта снова вспыхивает в её взгляде. Она такая же двинутая, как и я.

— А всё, чего хочуя, — это вспомнить, кем была до встречи с тобой.

Я позволяю ей увеличить дистанцию между нами, хотя это настоящая пытка.

— Ты была точно такой же, как сейчас: смелой и прекрасной, но при этом потерянной и сломленной. Прямо как я. А потом мы спасли друг друга. И сделаем это снова.

Рокси судорожно вздыхает, на языке у неё вертится что-то ещё, но она прикусывает язык. Я застываю, не способный сказать ни слова, пока она несётся прочь через лес. Она думает, что я даю ей уйти, но я всего лишь даю ей фору.

Глава 9

Как только я оказываюсь на полпути к подножию холма, то срываюсь на бег. От каждого движения в голове начинает пульсировать боль, но моё тело работает в режиме «бей или беги». Я выдыхаю с облегчением, когда замечаю ряд домов с хэллоуинскими украшениями. Теперь я должна быть совсем недалеко от главной дороги.

Проклинаю свою мокрую одежду, которая мешает набрать скорость. Мне стоило бежатьот леса, а не вглубь него. Моя киска всё ещё ноет после того, что он сделал. После того, чтопозволила ему сделать. А потом я оставила его там, среди деревьев, со своей смазкой, капающей с его подбородка.

Он прав. Я ненавижу себя за то, что жажду его прикосновений. Ненавижу то, как его голос и слова провоцируют меня на немыслимые вещи.

Я оглядываюсь назад, прежде чем быстро отправить сообщение Черри:

Она отвечает через секунду после того, как я кидаю ей «метку»:

Мне хочется возразить. Я не настроена на пустую болтовню, к тому же я замёрзла, а в животе всё скрутило. Поэтому вместо ответа я просто отправляю ей эмодзи с большим пальцем вверх. В конце улицы я натыкаюсь на старую автобусную остановку и прячусь внутри. Но меня всё ещё штормит от прилива адреналина. Панк всё ещё там. Он перестал выслеживать меня? Или это просто очередная его игра, чтобы я поверила, будто мне удалось сбежать?

Через несколько минут я слышу рёв выхлопа от Mustang Черри. Когда она притормаживает, то мне в лицо летят брызги. Дрожа, я хватаюсь за ручку двери и запрыгиваю внутрь.

Она приподнимает бровь, глядя, как я пачкаю её кожаное сиденье грязными листьями.

— Что, блядь, с тобой случилось?

— Привет. Эм, ничего. Пошла прогуляться и потеряла счёт времени, не заметила, где оказалась, — говорю, стуча зубами. — Спасибо, что подбросила.

Она обхватывает красными губами длинную тонкую сигарету и ухмыляется, делая затяжку.

— Без проблем. Что, с Глорией сцепились?

У меня перехватывает дыхание.

— Ты либо экстрасенс, либо знаешь меня лучше, чем я сама.

Она усмехается:

— Девочка, ты проводила у меня дома почти каждые выходные. Я, конечно, офигенно весёлая, но ты просто стремилась оказаться подальше от неё и Хэнка. От этого куска дерьма.

Я скрещиваю руки на груди, дрожа от холода.

— Почему я его пырнула?

Черри качает головой, прибавляя мощность обогревателя.

— Ты мне так и не сказала. Но я всегда считала, что вёл он себя совсем не «по-христиански», понимаешь? Есть всего пара вещей, которые могут заставить девчонку ударить мужчину ножом. Я знала, что у тебя была веская причина. Что он это заслужил.

Глубокое чувство дежавю накрывает меня с головой. Я смотрю на Черри, и вдруг она становится намного моложе, её волосы — ярко-розовые. Одной рукой она сжимает руль, другой прижимает фляжку к губам. Яркие огни колеса обозрения бликуют на лобовом стекле.

Я ахаю:

— Ты возила нас когда-то на ярмарку округа?

Её глаза загораются:

— «Когда-то»? В первый раз нам было по пятнадцать. Я угнала тачку сводного брата, пока он валялся пьяный в хлам. Ты… ты помнишь?

Я киваю, голова идёт кругом. Образы расплывчатые, но они есть.

— Кажется, да. У тебя были розовые волосы.

Она хохочет:

— Папаша неделю не выпускал меня из дома. Сказал всей своей пастве, что у меня птичий грипп. Наша соседка, мисс Тилли, в итоге заметила меня на заднем дворе и притащила коробку с краской для волос.

Я смеюсь в ответ:

— Точно! А я сказала маме, что у меня, наверное, тоже птичий грипп, в надежде, что она разрешит нам вместе посидеть на карантине, но она не поверила.

Черри взвизгивает от восторга:

— Рокси! Ты правда вспоминаешь!

Я закрываю глаза и откидываюсь на сиденье. Шумно вздыхая.

— Да. Блядь. — Я так счастлива, что готова разрыдаться. Если я смогла вернуть одно воспоминание, значит, смогу вернуть и все остальные. Может, я и правда найду себя здесь. И тогда я разберусь с Панком.

Она сжимает мою ладонь.

— Хочешь рассказать мне о том скейтере, который тебя так заводит?

У меня отвисает челюсть.

— Откуда ты о нём знаешь?

Она качает головой и смеётся:

— Это маленький город, Рокс. Все знают о твоём знаменитом и охрененно-горячем-любовнике.

Я смотрю в окно и вздыхаю.

— Всё сложно. Он опасен. Но когда я с ним, то чувствую себя больше собой, чем когда-либо. — Замечаю неоновую вывеску, когда лес превращается в далёкую точку в зеркале заднего вида. — Ты ведь не везёшь меня обратно к маме?

Она хихикает:

— Не-а. К чёрту это всё. Сегодня у нас день «возьми лучшую подругу на