в глазах мелькнуло что-то острое. — Просто хотели узнать, получили ли вы наш подарок? Платок? Томас обещал передать.

— Передал, — ответила Рози. — Но я не могу его принять. Это слишком дорогой подарок.

— Для вас ничего не жалко, — Гарет снова шагнул вперёд, сокращая расстояние. Бран тем временем отошёл к полкам и делал вид, что рассматривает засушенные композиции, но Рози чувствовала его взгляд — липкий, неприятный. — Вы же знаете, как я к вам отношусь. Сколько можно отвергать? Я терпеливый, но даже моему терпению есть предел.

— пожалуйста, уходите, — её голос дрогнул, и она возненавидела себя за эту дрожь. — Лавка закрыта. Я устала. Мы можем поговорить в другой раз.

— В другой раз? — он усмехнулся. — Вы это говорите каждый раз. А я прихожу, жду, дарю подарки. Может, хватит ломаться?

Бран хмыкнул от полок. Гарет сделал ещё один шаг и теперь стоял слишком близко — Рози чувствовала запах его духов, сладкий и приторный, и под ним что-то кислое, неприятное.

— Послушайте, — его голос стал тише, интимнее, и от этого ещё более пугающим. — Я не какой-нибудь грубый мужлан. Я могу дать вам всё, чего вы хотите. Деньги, защиту, положение. Вы красивая женщина, Рози, но одна, без мужчины, вы никто. А я предлагаю вам стать кем-то. Со мной. Для меня.

Он протянул руку и коснулся её плеча. Рози дёрнулась, как от удара током, и попятилась, упёршись спиной в прилавок. Метла с грохотом упала на пол.

— Не трогайте меня, — выдохнула она, и в её голосе было столько страха, что даже Бран на мгновение перестал ухмыляться.

Но Гарет только прищурился. Его рука не опустилась — наоборот, он схватил её за плечо сильнее, притягивая к себе.

— Не упрямьтесь, — процедил он, и от его сладкого тона не осталось и следа. — Я долго ждал. Вы думаете, у вас есть выбор? Кому вы нужны, вдова с долгами и цветочной лавкой? Только мне. Я проявляю терпение, а вы...

Он не договорил.

Дверь, ведущая из жилой части дома в лавку, распахнулась беззвучно — петли были хорошо смазаны. Но воздух в помещении изменился мгновенно. Стал холоднее. Тяжелее. Словно сама темнота сгустилась в дверном проёме и теперь смотрела на них.

Калеб стоял на пороге.

Он не двигался. Не говорил. Просто стоял — высокий, бледный, со светлыми глазами, которые в полумраке лавки казались почти белыми. На нём была простая рабочая рубаха с закатанными рукавами, открывавшая жилистые предплечья и край старого шрама на левой руке. В одной руке он держал садовый секатор — обычный инструмент, но в его пальцах он выглядел как оружие.

Гарет замер. Его рука всё ещё лежала на плече Рози, но хватка ослабла.

— Что это за... — начал он, но осёкся, встретившись с эльфом взглядом.

Калеб ничего не сказал. Он просто смотрел. И в этом взгляде было всё — годы на арене, сотни убитых противников, холодная, отточенная смертоносность, которую невозможно подделать. Он не угрожал. Не рычал. Не делал угрожающих жестов. Он просто был — и этого было достаточно.

Бран сглотнул и отступил от полок, инстинктивно двигаясь к выходу.

— Гарет, — позвал он тихо. — Пойдём.

Но Гарет был то ли храбрее, то ли глупее. Он отпустил плечо Рози и выпрямился, пытаясь сохранить лицо.

— А, так это тот самый эльф-раб, о котором судачит весь город, — он попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой. — И почём нынче такая зверушка? Может, и мне такого завести? Для охраны?

Калеб не шелохнулся. Только пальцы чуть крепче сжали рукоять секатора — едва заметное движение, от которого у Брана дёрнулся глаз.

— Уходите, — произнёс эльф.

Одно слово. Тихое, ровное, без интонации. Но в нём было что-то, от чего даже у Рози мурашки побежали по спине. Не угроза — обещание. Простое, как восход солнца. Они уйдут. Так или иначе.

Гарет открыл рот, чтобы что-то сказать — может быть, колкость, может быть, угрозу, — но Бран уже тянул его за рукав.

— Пойдём, — повторил он настойчивее. — Поздно уже.

Несколько долгих мгновений Гарет колебался. Его взгляд метался между Рози и Калебом, и в нём читалась борьба — уязвлённая гордость против животного инстинкта самосохранения. Инстинкт победил.

— Мы ещё поговорим, — бросил он Рози, отступая к двери. — Без твоей зверушки.

Они вышли, звякнув колокольчиком. Дверь захлопнулась. В лавке воцарилась тишина.

Рози стояла, прижавшись спиной к прилавку, и не могла пошевелиться. Её колени дрожали, дыхание сбилось, а в висках стучала кровь. Она смотрела на Калеба, но не видела его — перед глазами всё ещё стояло лицо Гарета, его рука на её плече, его голос, обещающий то, от чего её тошнило.

Калеб не двинулся с места. Он стоял в дверях и ждал. Не приближался, не заговаривал, не пытался утешить. Просто был рядом — молчаливый, неподвижный, как скала.

Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем Рози смогла вдохнуть полной грудью. Она медленно сползла по прилавку и села на пол, обхватив колени руками. Её трясло.

Калеб пошевелился. Осторожно, медленно, словно боясь спугнуть, он положил секатор на ближайшую полку и опустился на корточки в нескольких шагах от неё. Не слишком близко. Так, чтобы она видела его, но не чувствовала угрозы.

— Они ушли, — сказал он тихо. — Вы в безопасности.

Рози кивнула, не поднимая головы. Слёз не было — она давно разучилась плакать от страха. Но внутри всё дрожало, как натянутая струна.

— Я... — её голос сорвался. — Я ненавижу это. Ненавижу, когда они... когда кто-то...

Она не договорила. Слова застряли в горле. Калеб не торопил.

— Вы не виноваты, — сказал он просто. — В том, что они такие. Это не ваша вина.

Рози подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его светлых глазах не было жалости — только понимание. Спокойное, глубокое, как колодец. Он знал, каково это — когда твоё тело тебе не принадлежит. Когда кто-то берёт то, что ты не хочешь отдавать. Он понимал — без слов, без расспросов просто потому, что сам прошёл через это.

— Спасибо, — прошептала она. — Что вмешался.

— Я ничего не сделал, — он чуть склонил голову.

— Этого было достаточно.

Она медленно поднялась на ноги, держась за прилавок. Колени всё ещё дрожали, но дышать стало легче. Калеб тоже выпрямился и отступил, давая ей пространство.

— Я закрою лавку, — сказала Рози, направляясь к входной двери. — И.… сделаю чай. Ты будешь?

— Да, — ответил он.

Она заперла дверь, перевернула табличку и на мгновение прислонилась лбом к прохладному дереву. Закрыла глаза. Представила, как Гарет и Бран уходят по тёмной улице, бросая злые