Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Калеб смотрел на неё — спокойно, изучающе. Интересно, о чём думал он?

— Вкусно, — сказал он вдруг, и это слово прозвучало так неожиданно, что Рози вздрогнула. — Суп. И хлеб мягкий. Давно такого не ел.

Она не знала, что ответить. Сказать «пожалуйста»? Поблагодарить в ответ? Вместо этого она просто кивнула и отпила из кружки, пряча за ней внезапно вспыхнувшие щёки.

Когда тарелки опустели, Калеб, не спрашивая, поднялся и начал собирать посуду. Рози хотела возразить, но вспомнила утро и промолчала. Он вымыл миски, вытер стол, подлил воды Моррису. Двигался по кухне так, словно уже знал, где что лежит.

— Я закончил, — сказал он, вытирая руки о тряпку. — Если больше ничего не нужно, я пойду к себе.

Рози кивнула.

— Да, конечно. Спокойной ночи.

Он чуть склонил голову и вышел из кухни. Его шаги — тихие, мягкие — удалились по коридору. Хлопнула дверь его комнаты. Тишина.

Рози осталась одна на кухне. Она сидела, глядя в тёмное окно, где отражалось её собственное лицо — бледное, с распущенными после работы волосами, падающими на плечи. Моррис прыгнул ей на колени и свернулся клубком, громко мурча.

— Ну что, Моррис, — прошептала она, почесывая кота за ухом. — Кажется, он не собирается нас убивать.

Кот зевнул и прикрыл глаза.

Рози посидела ещё немного, потом поднялась, погасила лампу и пошла наверх.

На лестнице она замерла. Из-под двери Калеба пробивалась тонкая полоска света — он ещё не спал. Она постояла мгновение, прислушиваясь. Тихо. Только едва слышный шорох — может, переворачивает страницы? Она не помнила, оставляла ли ему книги.

Рози поднялась в свою спальню.

На этот раз она не стала подпирать дверь сундуком. Просто закрыла. Просто повернула ключ. Постояла, глядя на замок, потом медленно выдохнула и отошла.

Она переоделась в ночную рубаху, распустила волосы, легла в кровать. За окном стрекотали сверчки, и ветер шевелил ветки жасмина. В доме было тихо и спокойно.

Рози закрыла глаза.

Впервые за долгое время она засыпала не в пустом доме. Внизу, в комнате с лоскутным одеялом, был он. Чужак. Но почему-то от этой мысли сегодня ей было не страшно. А почти уютно.

Она уснула быстро и спала без снов.

А внизу Калеб сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, и смотрел на полоску света под дверью. Он слышал её шаги на лестнице — она остановилась у его двери. Ждала чего-то? Или просто слушала?

Он не знал. Но то, что сегодня она не стала баррикадировать дверь сундуком, сказало ему больше, чем любые слова.

Калеб погасил свечу и лёг в темноте. Запах жасмина из сада проникал в открытое окно. Он закрыл глаза.

«Я понимаю, я просто хотел помочь...»

Утро второго дня началось спокойно. Рози проснулась раньше обычного, выспавшаяся и почти умиротворённая. За окном только занимался рассвет, окрашивая небо над Миррадином в нежные абрикосовые тона. Она потянулась, накинула халат и спустилась вниз.

Калеб уже не спал. Она услышала его раньше, чем увидела, — размеренный скрип колодезного ворота со стороны сада. Выглянув в окно кухни, Рози увидела, как он таскает воду в теплицу. Методично, размеренно, словно заводной механизм. Ведро за ведром. Она покачала головой и принялась готовить завтрак.

Овсяная каша с мёдом, хлеб, сыр, травяной отвар. Всё как обычно.

Когда Калеб вошёл в кухню, Рози уже сидела за столом. Он молча кивнул в знак приветствия, вымыл руки в тазу и сел напротив. Завтрак прошёл в тишине, но теперь эта тишина казалась почти привычной. Почти уютной.

После завтрака Рози отправила его в теплицу пересаживать рассаду герани, а сама пошла в лавку готовиться к открытию. Томас, как обычно, пришёл к началу рабочего дня, и они вместе разобрали утреннюю поставку — свежие срезки от местного садовника.

Всё шло гладко. Слишком гладко.

Ближе к полудню Рози понадобилась лейка для мелкой работы. Та, что стояла в лавке, куда-то запропастилась — то ли Томас унёс в теплицу, то ли сама она вчера оставила в саду. Она вышла через заднюю дверь и направилась к сараю, где хранился инвентарь.

Сарай был старым, с низкой притолокой и вечным полумраком внутри. Пахло сухой землёй, деревом и чем-то травянистым — пучки сушёной мяты висели под потолком. Рози шагнула внутрь, щурясь после яркого солнца, и потянулась к полке, где обычно стояла запасная лейка.

И тут кто-то схватил её за плечо.

Сильно. Резко.

Рози не успела подумать. Тело среагировало раньше разума — она дёрнулась, вскрикнула и, отшатнувшись, врезалась спиной в стену сарая. С полки посыпались горшки, один разбился о земляной пол с глухим треском. Сердце забилось где-то в горле, в глазах потемнело, и на мгновение она перестала быть здесь — в своём саду, в своей безопасной жизни.

Она была там. В спальне. Ночь. Запах перегара. Тяжёлые руки на плечах. «Не надо, пожалуйста, не надо...»

— Рози.

Голос прорвался сквозь пелену. Не грубый, не пьяный. Тихий, встревоженный. Чужой акцент, смягчающий гласные.

— Рози, это я. Всё хорошо.

Она заставила себя поднять глаза.

Калеб стоял в шаге от неё, подняв обе руки ладонями вперёд — жест, который она не сразу распознала. Он показывал, что в руках ничего нет. Что он не опасен. Его светлые глаза смотрели на неё с тревогой, смешанной с чем-то ещё. С пониманием? С виной?

— Над вами был горшок, — сказал он медленно, словно разговаривал с испуганным зверем. — Он падал. Я хотел отвести вас в сторону.

Рози перевела взгляд на пол. У её ног валялись осколки глиняного горшка — того самого, что стоял на верхней полке. Тяжёлого. Он и правда мог упасть ей на голову.

Она сглотнула. Воздух всё ещё застревал в горле, но паника понемногу отступала, оставляя после себя дрожь в коленях и липкий холодный пот на спине.

— Я... — голос сорвался. Она откашлялась. — Я в порядке.

Калеб медленно опустил руки, но не двинулся с места.

— Простите, — сказал он тихо. — Я не хотел вас напугать.

Рози кивнула, не глядя на него. Она чувствовала, как горят щёки — от стыда, от унижения, от того, что он видел её такой. Сломанной. Дрожащей от простого прикосновения. Как пугливая лошадь.

Она молча обошла его, стараясь держаться как можно дальше, и вышла из сарая на солнечный свет. Ноги несли её обратно в лавку, быстрее, чем она хотела. Почти бегом.

В лавке Томас поднял голову от букета и нахмурился.

— Госпожа Рози, что