волосы почти белыми, а шрамы на открытой шее — особенно заметными.

Томас замер. Его рука непроизвольно сжала край корзины. Он переводил взгляд с эльфа на Рози и обратно, и в его глазах читалась смесь страха и жгучего любопытства.

— Это он? — шёпотом спросил юноша, хотя ответ был очевиден.

— Да, — спокойно ответила Рози. — Его зовут Калеб. Он будет помогать в лавке и теплице.

Калеб перевёл взгляд на Томаса. Оценивающий, спокойный, без угрозы, но такой пристальный, что юноша невольно отступил на полшага.

— Томас, — представился он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Получилось не очень. — Я подмастерье госпожи Рози. Работаю здесь уже год.

Калеб чуть склонил голову — жест, который мог означать что угодно: приветствие, признание, просто вежливость.

Рози почувствовала, как в воздухе повисло напряжение. Нужно было разрядить обстановку.

— Томас, отнеси травы в сушильню и возвращайся. Сегодня много заказов. — Она повернулась к Калебу. — А ты... ты закончил с поливом?

— Да. Подвязки проверил — две ослабли, закрепил. Ещё заметил тлю на крайнем кусте. Убрал вручную, но нужно будет обработать мыльным раствором.

Рози моргнула. Он не просто выполнил приказ — он заметил проблему и решил её. Самостоятельно.

— Спасибо, — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Потом спохватилась: благодарят ли рабов? Но слово уже было сказано.

Калеб чуть приподнял бровь, но ничего не ответил.

Вернулся Томас, уже без корзины. Он встал за прилавок, стараясь держаться подальше от эльфа, и начал перебирать ленты для букетов.

Рози окинула взглядом обоих — юного подмастерья, который явно боялся, и бывшего гладиатора, который, кажется, не боялся ничего. Странная команда для маленькой цветочной лавки.

— Хорошо, — сказала она, принимая решение. — Сегодня у нас три заказа. Два букета на день рождения и одна траурная композиция. Тимос, займись траурной — у тебя хорошо получается с хризантемами. Калеб...

Она задумалась. Что можно поручить эльфу, который ещё вчера был в кандалах?

— Калеб, ты можешь подготовить розы для букетов? Срезать шипы, подровнять стебли. Только аккуратно, это для подарка.

Он кивнул и подошёл к ведру со свежесрезанными розами. Взял секатор, покрутил в руках, словно оценивая инструмент. Потом взял первый стебель и начал работать.

Рози наблюдала за ним краем глаза. Его движения были точными, выверенными. Секатор в его руках двигался так же уверенно, как, наверное, когда-то двигался меч. Но сейчас он срезал шипы с роз, а не...

Она оборвала эту мысль.

Томас тоже смотрел. Он наклонился к Рози и прошептал:

— Госпожа Рози, а он точно... ну... не опасен? Вы видели его руки? Он такими руками, наверное, шею свернуть может.

— Томас, — тихо, но твёрдо ответила она, — он срезает шипы с роз. Не сверли его взглядом.

Юноша смутился и уткнулся в свои хризантемы.

В лавке воцарилась рабочая тишина, нарушаемая только шорохом стеблей, щелчками секатора и тихим мурчанием Морриса, который устроился на подоконнике и лениво щурился на солнце.

Рози раскладывала готовые букеты по вазам и думала о том, как странно устроена жизнь. Вчера она боялась, что этот эльф убьёт её во сне. А сегодня он спасает её розы от тли и срезает шипы аккуратнее, чем она сама.

Впереди был долгий день. Но теперь, почему-то, он уже не казался таким пугающим.

К полудню в лавку начали заходить покупатели. Первой пришла госпожа Марта, жена булочника, — за букетом лаванды для спальни. Она с любопытством покосилась на Калеба, который в этот момент выносил готовые букеты в торговый зал, но вслух ничего не спросила. Только многозначительно поджала губы и переглянулась с Рози.

Потом забежала молоденькая Элис, дочь трактирщика, — ей нужны были цветы на подарок. Увидев эльфа, она вспыхнула до корней волос и едва смогла выдавить заказ. Рози мысленно усмехнулась: кажется, её новый помощник производил впечатление на местных девушек.

Калеб на покупателей не смотрел. Он делал свою работу — молча, сосредоточенно, не поднимая глаз. Только когда Элис, уходя, споткнулась о порог и чуть не упала, он молниеносным движением подхватил её под локоть. Девушка ахнула, пробормотала благодарность и вылетела из лавки красная как маков цвет.

Томас прыснул в кулак. Рози бросила на него строгий взгляд, но уголки её собственных губ дрогнули.

— Работаем, — напомнила она.

День катился своим чередом. Заказы были выполнены, букеты проданы, полы подметены. А когда солнце начало клониться к закату, Рози вдруг поймала себя на мысли, что за весь день ни разу не вздрогнула, когда Калеб оказывался рядом.

Может быть, это и есть начало доверия. Маленькое, хрупкое, как только что проклюнувшийся росток. Но всё-таки начало.

Вечер опустился на Миррадин мягко, по-летнему неспешно. Солнце окрасило небо над крышами в персиковые и розовые тона — точь-в-точь как лепестки её любимых чайных роз. Рози заперла лавку, перевернула табличку и с облегчением выдохнула. День выдался долгим, но хорошим. Прибыльным, главное.

Томас, закончив подметать пол в теплице, заглянул на кухню, куда Рози уже выставляла ужин и резала свежий хлеб.

— Я пойду, госпожа Рози, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу и косясь в сторону коридора, где скрылся Калеб. — Матушка будет ждать к ужину.

Рози кивнула. Томас жил с матерью на другом конце города, в маленьком домике у реки. Каждый вечер он уходил домой, и каждый вечер Рози оставалась одна. Вернее, раньше оставалась одна.

— Завтра приходи к открытию, — напомнила она. — Нужно пересадить герань.

— Приду, — пообещал юноша, натянул куртку и выскользнул за дверь.

Рози вздохнула и принялась накрывать на стол. Суп. Две миски. Две кружки. Хлеб, масло, остатки сыра, мёд. Простой ужин, но сытный.

— Калеб, — позвала она негромко, и он появился в дверях кухни почти мгновенно, словно ждал за углом. — Ужин готов. Садись.

Он сел напротив — так же, как утром. Рози разлила травяной отвар по кружкам, пододвинула ему миску. Моррис тут же возник из ниоткуда и устроился на третьем табурете, нагло глядя на стол янтарными глазами. Рози усмехнулась и бросила ему кусочек сыра.

Ели молча.

Это молчание было уже не таким напряжённым, как утром. Оно стало привычнее, мягче. Слышно было только, как ложки постукивают о глиняные миски, да тихо мурчит кот.

Рози думала о прошедшем дне. О том, как Калеб работал — молча, сосредоточенно, не требуя похвалы и не ожидая благодарности. О том, как он срезал шипы с роз, и его руки, привыкшие к оружию, двигались с неожиданной нежностью. О том, как он подхватил Элис, когда та споткнулась — быстрее, чем она успела заметить. Рефлекс. Рефлекс, отточенный годами боёв. Но использованный, чтобы помочь, а не