она и сама удивилась, как ровно прозвучал её голос. — Ты... давно встал?

— На рассвете.

Рози обвела взглядом теплицу ещё раз.

— Ты всё это сделал? Воду натаскал, ящики разобрал?

Калеб кивнул и отвёл взгляд, словно не понимал, почему она спрашивает. Для него это, кажется, было чем-то само собой разумеющимся.

— Я видел, что вода закончилась, — сказал он просто. — И порядок... так лучше. Розы дышат... свободнее, когда вокруг чисто.

Рози не нашлась, что ответить. Она смотрела на его руки — те самые, что убивали на арене, — и видела, как бережно они касаются молодого ростка. В груди что-то сжалось, но уже не от страха.

— Завтрак готов, — сказала она наконец. — Идём. Поешь.

Калеб вытер руки о штаны и молча последовал за ней.

На кухне было тепло и пахло свежезаваренным чаем. Рози нарезала хлеб, достала масло, сыр, вчерашнее рагу разогрела в котелке. Поставила на стол две миски, две кружки, плошку с мёдом. Моррис тёрся о ноги Калеба, нагло требуя внимания, и эльф, помедлив, наклонился и провёл ладонью по рыжей шерсти. Кот замурчал, как маленький кузнечный мех.

Сели друг напротив друга.

Тишина повисла в кухне плотная, осязаемая. Рози ковыряла ложкой в миске, не чувствуя вкуса. Калеб ел медленно, аккуратно, словно отвык от горячей еды за столом, а не на земле у чьих-то ног.

Она украдкой бросала на него взгляды. Он смотрел в тарелку. Потом — в окно, на сад. Потом снова в тарелку.

Молчание становилось невыносимым. Рози открыла рот, чтобы что-то сказать — что угодно, лишь бы разбить эту тишину, — но слова не шли. О чём говорить с эльфом-гладиатором, который только что спас её от разорения, просто сделав свою работу? «Спасибо, что не сбежал»? «Спасибо, что не убил меня во сне»?

Она сглотнула и уставилась в свою миску.

Калеб первым нарушил тишину.

— Розы в теплице. Те алые у входа. Сорт «Южная кровь»?

Рози подняла глаза, удивлённая.

— Да. Откуда ты знаешь?

— У них особый цвет лепестков. Даже в тени отливает алым. — Он помолчал. — У нас в... у эльфов такие росли у храмов. Считалось, что они помнят кровь павших воинов и потому цветут ярче.

Рози замерла с ложкой на полпути ко рту. Он говорил о розах. О розах. Не о работе, не о том, что она его хозяйка, а он — раб. О цветах. Так, словно они были просто двумя людьми за завтраком.

— Я не знала, — тихо сказала она. — Мне они достались от прежнего владельца теплицы. Он называл их просто «алые».

— Это хорошее имя, — Калеб чуть склонил голову. — Простое. Честное. Как и сами розы.

И снова тишина. Но теперь она была другой — не такой давящей. Чуть теплее. Чуть мягче.

Рози доела завтрак и поднялась, чтобы убрать со стола. Калеб тоже встал и, не спрашивая, начал собирать посуду.

— Я сам, — сказал он, когда она попыталась взять у него миску. — Вы готовили. Я уберу.

Рози замерла. Джеймс никогда не убирал за собой. Ни разу. За всё время их брака он не вымыл ни одной тарелки.

Она молча кивнула и отошла к окну, глядя, как утреннее солнце заливает сад. За спиной слышался тихий звон посуды и плеск воды — Калеб мыл миски.

Впервые за долгое время Рози почувствовала что-то, чему не могла подобрать название. Это не было страхом. Не было облегчением. Это было... любопытство? Нет. Что-то большее. Что-то, похожее на крошечный, робкий росток надежды, пробивающийся сквозь спекшуюся, мёртвую землю.

Она посмотрела на свои руки, сцепленные на подоконнике, и глубоко вдохнула.

Впереди был долгий день. И, кажется, первый день, когда она не боялась того, кто находится в её доме.

Ну, или почти не боялась.

После завтрака Рози вышла на крыльцо и остановилась, подставив лицо утреннему солнцу. День обещал быть тёплым и ясным — идеально для работы в саду и лавке. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение вчерашнего вечера понемногу отпускает.

Калеб вышел следом и замер в двух шагах позади неё. Рози слышала его дыхание — ровное, спокойное. Он ждал. Ждал указаний, как и положено рабу. От этой мысли ей стало не по себе.

Она обернулась.

— Сегодня много работы. Лавка открывается через час, а у меня ещё не политы розы в переднем саду и не собраны букеты для утренней выкладки.

Калеб молча кивнул.

— Ты... — Рози запнулась, подбирая слова. Ей никогда раньше не приходилось командовать рабами. Томас был подмастерьем, почти членом семьи, а этот эльф — собственность, купленная за деньги. Как с ним говорить? Как с работником или как с вещью?

Она решила — как с работником.

— Ты можешь полить розы в переднем саду? Ведра у колодца, лейка в сарае. Только не лей на листья, только под корень, иначе солнце обожжёт. И проверь подвязки на плетистых — вчера был ветер, могло ослабить.

Калеб чуть склонил голову, и в его светлых глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение. Словно он ожидал более глупых приказов, а получил разумные.

— Сделаю, — коротко ответил он и направился к колодцу.

Рози смотрела ему вслед. Он двигался плавно, экономно, как хищник, привыкший беречь силы для броска. Но сейчас этот хищник взял лейку и пошёл поливать её розы.

Она тряхнула головой и направилась к лавке.

Лавка располагалась в пристройке к дому, с отдельным входом с улицы. Небольшое помещение, заставленное горшками, кадками, корзинами с цветами. Вдоль стен — полки с готовыми букетами, засушенными композициями, саше с лепестками. У окна — прилавок, за которым Рози проводила большую часть дня.

Она отперла входную дверь, перевернула табличку с «Закрыто» на «Открыто» и принялась расставлять утренние букеты. Руки двигались привычно — срезать лишние листья, подровнять стебли, уложить в корзины так, чтобы привлекало взгляд. Розы, лаванда, ромашки, веточки зелени. Просто, но со вкусом, здешние жители не гнались за вычурностью, зато ценили свежесть и аромат.

Через полчаса с улицы донёсся знакомый свист. Томас.

Юноша вошёл в лавку, как всегда, энергично, чуть не задев головой подвешенный к потолку пучок сушёной полыни. В руках он держал корзину со свежими травами — мятой и мелиссой, которые выращивал на своём небольшом огороде специально для Рози.

— Доброе утро, госпожа Рози! — выпалил он и тут же осёкся, заметив, что она не одна.

Рози проследила за его взглядом. В дверях лавки, отделяющих её от жилой части дома, стоял Калеб. Он закончил полив и теперь, видимо, ждал дальнейших указаний. Солнечный свет из окна падал на него, делая светлые