поднял руку и посмотрел на часы. Отразив солнечный свет, часы обожгли глаза Надишь слепящим бликом. — Она очень навязчивая, жуть какая навязчивая… но и полезная. Без тех сведений, что я из нее выманил, мне никогда не удалось бы организовать то маленькое дельце в больнице. Эта дуреха даже залетела от меня! — похвастался он, не сдержавшись.

Надишь вздрогнула. Что ж, если Нанежа, будучи беременной от Джамала, знала, что он попутно развлекается с Надишь, то у нее были все основания для истерики в материальной.

— И что ты будешь делать, Джамал? Станешь папой?

— Это вряд ли, — усмехнулся Джамал. — Вряд ли.

Он определенно что-то затеял. Надишь нужно это выяснить. Если ей удастся выжить, она постарается сорвать его планы. Только бы полиция подоспела вовремя!

— Шагай быстрее, — потребовал Джамал.

— Я не могу, — сказала Надишь. — Я повредила ногу.

Не настолько, чтобы еле плестись, но Джамал этого не знал.

— А что же твой рыжий? — спросил Джамал. — Он знает, чем ты занимаешься?

— Нет. Он бы никогда не позволил мне спать с другим мужчиной, — Надишь терзало подозрение, что ее рискованное поведение вызвало бы еще больший протест со стороны Ясеня. — Мы действительно расстались, Джамал. Давай не будем говорить о нем. Я его ненавижу.

— Правда-правда? Не осталось ни капли любви к его белому хую?

Дался Джамалу член Ясеня.

— Ни капельки, — твердо заявила Надишь.

— Вот и проверим, — сказал Джамал. Он поглядел на циферблат и усмехнулся, пожевывая мавт.

Мимо прошла молодая женщина с дочкой лет пяти. Надишь даже не посмотрела в их сторону. Джамал окончательно спятил. Мавт сжег его мозг дотла. Что касается совести, так совести у него и раньше не было. Любой, к кому Надишь обратится за помощью, подвергнется его атаке.

— Что происходит, Джамал? — спросила она, когда женщина и ребенок отдалились достаточно. — Зачем эти расспросы про моего ровеннца? Зачем ты виделся с утра с Нанежей? Почему ты все время смотришь на часы?

Джамал выплюнул разжеванный в однородную массу комочек, достал новую плашку, сунул в рот и с наслаждением заработал челюстями. Он оттягивал момент, но Надишь видела: он скажет, он не сможет отказать себе в таком удовольствии.

— А ты не боишься, что, распустив язык, я буду вынужден тебя убить?

— Ты в любом случае собираешься убить меня, Джамал, — возразила Надишь. — Выкладывай.

Джамал пытливо заглянул ей в глаза и наконец озвучил то, что так и жгло его изнутри, стремясь выскользнуть:

— Очень скоро твой любовник сдохнет.

— Как? — не поняла Надишь. — Каким образом?

«Ясень у шоссе, — подумала она. — Джамал не может знать об этом. Не может!»

— Сегодня утром я передал Нанеже небольшое взрывное устройство. Сейчас она уже на работе, а устройство запрятано в корзину для бумаг в ординаторской. Оно на таймере и сработает в установленное время.

Надишь в ужасе прикрыла рот руками.

— Это не может быть правдой!

— Это правда. Когда врачи и медсестры соберутся в ординаторской на ваше обычное утреннее собрание, их ждет большая неприятность. А если учесть, что бомба взорвется непосредственно возле твоего любовничка, то от него останется так мало, что в Ровенну отправить будет нечего.

— Как Нанежа решилась на такое?

— Она долго думала, — признал Джамал. — Не упрись она, я бы осуществил все это раньше. Видишь ли, вас двоих она была готова разорвать на куски, но против остальных коллег ничего не имела. К счастью, она забеременела. Страх позора и утроенное стремление удержать мою любовь сделали ее куда сговорчивее.

— Ну и подлец же ты, — бросила Надишь.

Джамал хлопнул ее по щеке.

— А ну, повежливее!

Мимо проковыляла сгорбленная пожилая женщина. Вероятно, она услышала, как Джамал ударил Надишь, а потому внезапно ускорилась, проявив нестарческую прыть.

— А она не подумала, что ее сразу заподозрят, если она окажется единственной, кто решил прогулять пятиминутку в этот день? — спросила Надишь.

— Подумала. Мы составили план. Она будет на собрании вместе с остальными. В течение десяти минут она сошлется на тошноту и выйдет. Тот факт, что она сама чудом избежала смерти, убедит полицию в ее невиновности. Если же они усомнятся, то она расскажет им про беременность — это добавит ей убедительности, ведь беременных часто тошнит. Ну а затем мы сбежим в Роану. Хелле нам поможет. Сегодня с утра она была вся в видениях, только о том и говорила: мы живем в большом городе, в отличной квартире, наслаждаемся жизнью втроем — я, она и наш ребенок… — Джамал рассмеялся, ошеломленно покачав головой. — Я даже немножко пожалел, что этого не случится — устройство взорвется раньше. Пунктуальность твоего любовничка известна всем. В 8:00 собрание начнется, в 8:02 оно уже закончится. Нанежа не успеет выйти. Впрочем, скучать по ней я не буду. Достала.

— Ты убьешь женщину, которая ждет от тебя ребенка? Что ты за психопат, Джамал? Неужели ты вообще ничего не чувствуешь? — поразилась Надишь. Она ощущала гремучую смесь ужаса и отчаяния. Впереди показалась серая полоса шоссе. И никаких признаков полиции. — Сколько времени осталось до взрыва?

— Девять минут, — Джамал повертел запястьем. Под солнечными лучами часы переливались, словно слиток золота. — Потрясающая штука. Ничего лучше у меня в жизни не было.

Значит, сейчас 7:53, всего-то… Даже если Ясень развернулся и на всей скорости поехал в почтовое отделение, это было всего-то пятнадцать — двадцать минут назад. Полиция не успеет приехать. Надишь обречена сама и не сумеет спасти других. Там, в ординаторской, погибнут десятки людей… По щекам Надишь хлынули слезы.

У Джамала были свои причины для переживаний.

— Мы уже почти вышли к шоссе. Где гильза?

Там, на шоссе, ее ожидает Ясень. Ясень не знает Джамала в лицо, а Джамал его — знает. К тому же у Джамала есть нож. При виде Надишь Ясень бросится к ней… Надишь в ровеннском платье, ровеннец, дожидающийся ее возле машины — ситуация очевидна. Из ревности или мстительности, но Джамал обязательно нападет на Ясеня.

И Надишь решилась.

— Мы почти на месте. Вон там заброшенный дом, — развернувшись, Надишь показала Джамалу в сторону от дорожки. — На двери висит заржавленный почтовый ящик. Я оставила гильзу в нем.

Сойдя с дороги, она тяжело похромала в сторону отдаленных построек. Полоса домишек мешала увидеть ее со стороны шоссе. Ясень был в безопасности.

— Пять минут, — глянув на часы, объявил Джамал. В его голосе слышалось радостное предвкушение.

Надишь шла медленно. Джамал нетерпеливо подталкивал ее в спину.

— Уже две минуты...

Вон и заброшенный дом. Его крыша давно развалилась, остались лишь обломки стен. Уцелевшая дверь смотрелась крайне нелепо, держась на остатках проема. К двери