Надишь бросила на Ясеня тоскливый взгляд. Она не имела права на эти отношения. По множеству причин.

— Как свидетель по делу о нападении на больницу, я обязался не покидать город, — сменил тему Ясень. — На прошлой неделе срок обязательства истек. Главврач утверждает, что замена уже найдена и вот-вот прибудет. Как только это случится, я уезжаю в отпуск. Я устал от недосыпания и стресса. Недели, проведенные без тебя, добили меня окончательно. Я на грани слома.

В последнее время Ясень действительно выглядел крайне измученным, синева под глазами не сходила вообще. Надишь связывала это с тоской по ней и частыми дежурствами. О первом она старалась не задумываться, второе означало, что проблемы в городе остаются и ровеннские врачи больше не желают ехать в Кшаан работать — погруженная в свой кошмар с Джамалом, Надишь едва ли с кем-то общалась и могла только делать выводы исходя из ситуации. Все же ей было странно услышать такое признание от Ясеня. Он казался неисчерпаемым источником сил, но вон он, кажется, почти оскудел.

— Во время отпуска у меня будет время подумать, — продолжил Ясень. — Может быть, я напишу заявление на увольнение и останусь в Ровенне. Скорее всего, я напишу заявление. Именно поэтому мне так важно, чтобы ты отправилась со мной.

Это было еще более шокирующее заявление: Ясень уезжает из Кшаана. Все-таки это случилось. У Надишь вырвался громкий всхлип. Ясень потянулся к ней и погладил ее по руке.

— Если ты станешь моей женой, мне будет куда проще выбить для тебя позволение остаться в стране. В худшем случае я перееду в Кшаан и буду жить с тобой здесь.

— Ты готов на это ради меня? — недоверчиво уточнила Надишь.

— Готов. Первый перерыв в наших отношениях был мучительным, второй — абсолютно невыносимым. У меня до сих пор саднит, как будто из меня душу выскребли. Хватит с меня расставаний, — Ясень устало потер лоб. Несмотря на работающий в машине кондиционер, лоб был чуть влажным. На улице стояла жутчайшая жара. Даже мухи не летали, заморенные зноем. — Вот уж никогда не думал, что приду к этому, но я хочу сократить количество работы. Сосредоточусь на тебе. Будем готовить вместе, обсуждать книги, ходить на прогулки. Займемся твоим образованием. Заведем ребенка, если захочешь. Я хочу, но я подожду сколько скажешь.

— Ясень… — робко произнесла Надишь. — Всего этого слишком много. Я ошарашена.

— Да, понимаю. Но разве ты не мечтаешь о том же? Мы могли бы быть так счастливы. И ведь фактически нам ничто не мешает.

Надишь почувствовала, что на куски раскалывается.

— Я подумаю об этом, — сказала она с отчаянием. — Только не здесь и не сейчас. Вечером мы поговорим…

— Хорошо, вечером.

Они проехали почту.

— Останови, — попросила Надишь.

— Нет, я довезу тебя до места.

— Ясень, ты не сможешь там проехать. Дорога ужасная. Ты застрянешь намертво…

Она преувеличивала. При желании проехать было можно, хотя местные предпочитали этого не делать, жалея свои колымаги. Однако Надишь не хотелось, чтобы Ясень светился в районе. Появление бледного на роскошной машине станет сенсацией, и Джамал неизбежно услышит об этом. Его последующую реакцию невозможно предсказать, особенно если учесть, что каждая порция мавта делала Джамала все более непредсказуемым и опасным.

— Останови машину, Ясень! — настояла Надишь, схватив Ясеня за руку.

Ясень остановил машину, но прекращать спор не собирался.

— Если проехать не получится, я провожу тебя пешком.

— Ты привлечешь внимание людей. Это только задержит нас и все усложнит. Пожалуйста, Ясень, избавь меня от этого!

— Как я могу отпустить тебя одну?

— Так ведь это же мой обычный маршрут! Я хожу там каждый день! Почему сегодня ты вдруг впал в паранойю?

— Я уже давно впал насчет тебя в паранойю. Тот факт, что какой-то выродок чуть не придушил тебя накануне, значительно усугубил мое состояние, — категорично отрезал Ясень.

Надишь порадовалась, что ничего не сказала Ясеню о глупых угрозах Шарифа натравить на нее приятелей. Сам же Ясень не настолько понимал местный менталитет, чтобы прийти к выводу, что после случившегося округа ей не только не благодарна, но еще и активно ее ненавидит.

— Выродка забрала полиция. Мне ничего не угрожает.

— Уверен, были и другие неприятные инциденты, просто ты мне о них не рассказывала, — Ясень чуял правду. — Хотя бы оставь адрес.

— У меня нет адреса, — солгала Надишь. — Да и объяснить местоположение сложно. Там такое нагромождение построек. Люди строят их как хотят и нигде не регистрируют.

— На тебе короткое платье. Это спровоцирует местных забияк.

— Оно не короткое. Оно до щиколоток.

— Да, но если ты наклонишься, то грудь немного видно. К тому же оно ровеннское.

— Ясень. Утро! Солнце светит! Что, по-твоему, они мне сделают? Набросятся на меня и сожрут?

— И все равно мне не нравится эта затея! — внезапно сорвался Ясень и ударил кулаками по рулю. — Как же мне надоело переживать за тебя! Как же меня достало все это кшаанское дерьмо!

— Ты не представляешь, как меня достало все это кшаанское дерьмо! — сорвалась Надишь на ответный вопль и тут же заставила себя притихнуть. Она не убедит Ясеня отпустить ее, если он заметит, что она сама нервничает. — Ясень… ты можешь не давить на меня? Не опекать, не поучать, как несмышленую девочку? Ты же знаешь, как мне это не нравится. Просто сделай как я прошу! Пожалуйста!

Ясень угрюмо молчал.

— Это последний раз. Затем я покину это место навсегда, — пообещала Надишь. Она говорила искренне. Ками увезли. Даже если гильза окажется бесполезной, возвращаться к Джамалу слишком рискованно, лучше запрятаться где-то в городе. У Надишь не осталось ни единой причины жить в бараке.

— Ладно, я отпущу тебя. Но это действительно будет в последний раз, — заявил Ясень. — Позже я пошлю кого-нибудь из санитаров за твоими вещами.

— Спасибо… — Надишь поцеловала его в щеку.

Ясень едва это заметил. Сняв очки, он устало потер переносицу. Его лоб скорбно сморщился, словно Ясень страдал от сильнейшей головной боли.

— У меня ужасное предчувствие, — признался он, водрузив очки обратно. — Как будто что-то произойдет. Как будто я вот-вот тебя потеряю.

Как только он произнес это вслух, Надишь осознала, чем была вызвана ее собственная тревога. Она была связана не с гильзой, а с Ясенем. Странно, что их вот так одновременно охватил страх друг за друга.

Она улыбнулась Ясеню. Нижняя губа чуть подрагивала.

— Ты же всегда был таким рациональным, Ясень. Все эти предчувствия ничего не значат. Люди не способны предугадывать будущее.

— Большинство ровеннцев верят в интуицию.

— Ты не типичный ровеннец.