Я кивнул, и брат, удовлетворенно хмыкнув, плеснул себе виски, откинулся на спинку дивана и сделал еще один глоток крепкого напитка. Я видел, как стресс медленно покидает его тело, уступая место расслабленности. Но я знал, что это лишь видимость. Внутри Доменико, как и во мне, всегда бушевал шторм, готовый в любой момент обрушиться на тех, кто посмеет встать у нас на пути.

Мы оба уставились на свои бокалы, погрузившись в размышления о сложившейся ситуации. Если это правда и Анджело ищет женщину, у нас будет отличная возможность использовать ее как рычаг давления. Но для начала нужно убедиться, что искомая женщина существует. И это не просто слух, чтобы отвлечь нас от чего-то более важного.

Я достал мобильный и начал искать любую информацию о девушке, которую могли заметить рядом с Анджело или Микеле: фотографии, упоминания в социальных сетях или СМИ. Но не было ничего, что могло бы привлечь внимание. Старший де Лука после смерти жены стал отшельником, посвятив себя только делам семьи. Он не был замечен с женщинами на публике. Что касается его сына Микеле… тот слишком уж очевидный вариант. Он менял спутниц как перчатки, и каждая новая была ярче и дороже предыдущей. Но ни одна из них не могла быть тем секретом, который де Лука тщательно оберегал.

Разочарованно вздохнув, я отложил телефон в сторону и снова взял бокал с виски. Напряжение вновь нарастало, как тучи перед грозой. Если информация верна и де Лука действительно прячет кого-то, это будет нам на руку. Мы были его злейшими врагами, и любая его слабость могла стать нашим преимуществом.

Доменико молча наблюдал за мной, его пронизывающий взгляд словно пытался проникнуть в самые глубины моей души. Но брат пока ничего не сказал, лишь сделал глоток виски, давая мне время обдумать ситуацию.

Наконец я нарушил тишину:

– Твой источник не мог что-то перепутать? Я, конечно, еще поищу по своим базам, но она точно существует? Что, если де Лука специально распускает слухи?

Доменико усмехнулся и покачал головой.

– Нет, не ошибся. Он не из тех, кто болтает языком без повода. – Допив виски одним глотком, брат резко поднялся на ноги.

В тусклом свете настольной лампы он казался еще более грозным и властным. Доменико остановился у камина, всматриваясь в танцующие языки пламени, словно надеясь обнаружить в огне подсказку.

– Несколько человек из ближайшего окружения де Луки действительно что-то ищут, – продолжил он, не оборачиваясь. – Они уже перевернули весь Неаполь вверх дном, но действуют тихо и осторожно. И тут не просто какая-то мелочь. Я не верю, что это кто-то из его солдат, слишком много шума из-за какой-то пешки. Чутье подсказывает мне, что разыскивают женщину.

Резко развернувшись, Доменико встретился со мной взглядом, и в его глазах я увидел непоколебимую решимость.

– Мне плевать, кто она такая, призрак, невидимка, да хоть гребаный единорог, но мы должны найти ее первыми. Ты меня понял, Алессио?

– Да, брат, – коротко кивнул я.

– Разберись с проблемой и выясни, кто твоя заложница. Я хочу уничтожить Каморру, но ты знаешь, я не люблю ненужного насилия. Тем более над невинными.

Не дожидаясь моего ответа, Доменико развернулся и направился к выходу, оставив меня наедине с мрачными мыслями и пустым бокалом в руках. Чем дольше я размышлял над ситуацией, тем больше меня охватывало дурное предчувствие. Что-то в истории не сходилось, и я понимал, что мы ступаем на тонкий лед, который может в любой момент треснуть и затянуть нас в черную бездну.

Глава 9. Марсела

Дни тянулись мучительно медленно, будто кто-то намеренно растягивал время, наслаждаясь моими страданиями. Надежда на спасение таяла с каждым часом, как кубик льда, брошенный в стакан с обжигающим виски. Мучитель не появлялся, и я начала сомневаться, что он вообще помнит обо мне. Единственной нитью, связывающей меня с внешним миром, был Антонио, который приносил мне скудную пищу трижды в день. Каждый раз я отчаянно искала в его глазах хоть проблеск сочувствия, но тщетно – его лицо было непроницаемой маской, и он ни разу не заговорил со мной.

Гнев и страх – вот и вся моя компания в этой клетке. Дни сливались в однообразную серую массу, лишенную света, воздуха и малейшей надежды. Я пыталась бороться со всепоглощающей скукой: читала, делала зарядку, даже медитировала, как советуют глянцевые журналы. Но ничто не приносило облегчения. Депрессия накрыла меня с головой, утягивая на самое дно бездны, и я все меньше верила, что когда-нибудь вырвусь из этого ада.

И вот в один из таких бесконечных дней спустя неделю после моего похищения я ранним вечером провалилась в беспокойный сон, не в силах больше бороться с удушающей скукой. Но среди ночи меня разбудил тихий шорох. Осторожно приоткрыв глаза, я стала всматриваться в темноту, пытаясь разглядеть источник звука. В углу, в непроницаемой тени, я различила силуэт своего мучителя. Он стоял неподвижно, наблюдая за мной, как какой-то чертов сталкер.

Что ему нужно? Зачем он здесь? Почему прячется в темноте? Ждет подходящего момента, чтобы напасть и воткнуть мне нож в сердце?

Тысячи вопросов пронеслись в голове, а глупый орган в груди бешено колотился от страха.

Я старалась лежать спокойно, чтобы не выдать ужаса, но, когда мужчина внезапно вышел из укрытия, мне не удалось сдержать испуганный вздох. Он начал медленно приближаться, и каждый его тихий шаг отдавался пульсацией в моих висках.

– Как же сладко спишь ты в логове врага, куколка, – произнес он низким, угрожающим голосом. – Ты чувствуешь себя здесь в безопасности?

Я крепко сжала ладони под одеялом, сдерживая себя, чтобы не броситься на мужчину с кулаками. Хотелось кричать, выцарапать ему глаза и всадить пулю в лоб за то, что он держит меня здесь, как дикого зверька в клетке.

– Что ты хочешь от меня? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и твердо.

Мой мучитель усмехнулся и опустился на край кровати. Пружины жалобно скрипнули, протестуя против его веса. Он протянул руку, и я зажмурилась, ожидая удара. Но пальцы лишь легонько притронулись к моим волосам, проводя по прядям. Нежданное прикосновение будто пронзило меня током, вызвав волну дрожи. Движения мужчины были осторожными, почти нежными, словно он трогал нечто бесценное и хрупкое, что легко могло разбиться.

А мне хотелось съежиться от ощущения его близости и от стыда – ведь волосы спутались и наверняка выглядят