сделать, его губы накрыли мои – резко, властно, почти жестоко, стирая все слова, которые я не успела произнести. Мир вокруг исчез, растворившись в водовороте противоречивых эмоций.

В голове вспыхнули искры – от боли? от возмущения? Или от чего-то еще, чего я не могла себе позволить признать даже в мыслях?

Я хотела оттолкнуть его, ударить, закричать, но тело словно налилось свинцом. Остались только ощущения: жгучая волна, разливавшаяся по венам от каждого прикосновения, шероховатость щетины на его щеке, обжигающая кожа, металлический привкус на языке…

И в этот момент я поняла, что проиграла ему первую битву. Но главная схватка была еще впереди.

Глава 10. Марсела

Мучитель знал, что победил меня на этот раз. Я знала, что он почувствовал, как мое тело напряглось, как задрожали губы под его собственными, как вспыхнула кожа от прикосновения его рук, но я ничего не могла с собой поделать. Странная смесь страха и желания парализовала мою волю, превращая в послушную марионетку в его руках. Ту, кем я так не хотела стать.

Ал отстранился на мгновение, и его темные, как ночное небо над Римом, глаза впились в мои.

– Что такое, куколка? – проговорил мужчина, и его голос, обычно резкий, властный, сейчас звучал хрипло, словно Ал с трудом сдерживал себя. – Боишься?

Я должна оттолкнуть его, дать пощечину, но вместо этого… слова застряли где-то в горле, а руки, еще секунду назад сжатые в кулаки, бессильно легли на его грудь.

– Нет, не боюсь.

– Вот так-то лучше, – промурлыкал он, ухмыляясь, и его пальцы зарылись в моих волосах, притягивая меня ближе. – Не стоит воевать с тем, что неизбежно, cara.

Я больше не сопротивлялась, но и пассивно сдаваться не собиралась. Наоборот, взяла инициативу в свои руки. Я встретила поцелуй Ала с вызовом, превратив его в своеобразный акт сопротивления, в битву, которую могла выиграть только я.

Мой язык встретил его, решительно исследуя каждый миллиметр. Это был уже не поцелуй, а поединок – жесткий, бескомпромиссный, на грани фола.

«Что ты делаешь с собой, Марсела? – шептал рассудок, но я не хотела его слушать. – Он же разрушит тебя. Растопчет и выбросит, как ненужную вещь».

Но сейчас меня не волновало будущее. Было только настоящее – опасное, пугающее, опьяняющее, как стакан крепкого вина, выпитого залпом. Я слишком долго жила в страхе и пряталась за стеной из вежливости и послушания. Пришло время показать зубки.

Я вцепилась в его рубашку, углубляя поцелуй. Пусть думает, что сломил меня, но я буду сражаться, используя все, что у меня есть: гордость, упрямство, жажду власти и контроля. Он хотел, чтобы я покорилась? Тогда пусть заслужит это, отвоевав каждый дюйм моей души.

Я хотела, чтобы он почувствовал, что имеет дело не с пугливой девочкой, а с сильной, независимой женщиной, которая не позволит ему вертеть собой, как ему заблагорассудится.

Его руки скользнули по моей спине, прижимая ближе, и я чувствовала, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань футболки, заставляя кожу гореть. Сердце колотилось с такой силой, словно хотело выпрыгнуть из груди, но я уже не понимала – от страха или желания.

– Ты играешь с огнем, девочка, – хрипло прошептал он мне прямо в губы, и у меня побежали мурашки по коже.

– Я люблю опасные игры, – самоуверенно ответила я, вновь удивившись своей прыти.

Каждое его прикосновение и поцелуй открывали двери в лабиринт порочных фантазий. Но где-то в глубине души, за пеленой страсти, горел огонек внутренней борьбы. Я ненавидела его за то, что Ал был частью мира мафии – жестокого, циничного, пропитанного кровью и порохом, в котором люди не имели права на любовь, – и за все, что со мной сделал. Но в то же время что-то внутри меня жаждало его контроля, его грубоватых прикосновений, которые будоражили меня. Внезапно поцелуй оборвался, оставив меня задыхаться от нехватки воздуха. Ал поднял меня на руки – резко, властно, не дав опомниться.

– Что ты делаешь? – спросила я, цепляясь за его плечи.

Его губы искривились в коварной улыбке, а в его темных глазах горел дьявольский огонек.

– Игра только начинается, – промурлыкал он, направляясь в сторону ванной.

Часть меня хотела вырваться из его объятий, убежать как можно дальше от этого опасного человека. Но другая, более темная, жаждала продолжения головокружительной схватки не на жизнь, а на смерть.

Когда мы очутились в ванной, он опустил меня на прохладную плитку душевой кабины, и я на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением контраста – его обжигающего тепла и гладкой поверхности мрамора под ногами.

Ал открыл кран, наполняя помещение тихим, успокаивающим звуком, который казался еще более интимным в контрасте с бушующим в груди ураганом. В отражении зеркала я видела нас вместе – он стоял за моей спиной, высокий, на целую голову выше, и его плечи перекрывали свет от лампы, отбрасывая на меня тень. На нем была простая темная рубашка, но от мужчины веяло силой, которую не спрятать под обычной одеждой. Я же выглядела так, как себя и чувствовала: растрепанная, с горящими щеками и глазами, в которых отражалась палитра противоречивых эмоций – страх, возбуждение, притяжение, ненависть…

Пока я пыталась разобраться в водовороте эмоций, он неожиданно развернул меня к себе, прижав спиной к прохладной плитке. Я почувствовала, как холод мрамора проникает сквозь тонкую ткань, но не попыталась вырваться. Ал опустился на колени, глядя на меня снизу вверх с вызовом и чем-то еще… С нежностью?

Невозможно! Этот мужчина не умеет просить, он привык брать то, что ему нужно, не спрашивая разрешения!

– Смотри на меня, – приказал Ал, в голосе не было злости, лишь пугающая уверенность. Как будто он знал, что я не посмею нарушить его команду. – И только попробуй отвернуться или закрыть глаза.

Он развел мои ноги в стороны, лишая последней возможности спрятаться. Дыхание перехватило, а из горла вырвался всхлип, когда его палец коснулся меня там, где я была уже безнадежно готова для него. Это было бесстыдно, грубо и невыносимо приятно.

– Ал… – прошептала я, сжимая ткань его рубашки и пытаясь удержаться на плаву в этом океане ощущений.

Он начал дразнить меня, задевая самую чувствительную точку. Я запрокинула голову назад, больно ударившись затылком о плитку. Страх и возбуждение смешались в одну горячую волну. Я ненавидела себя за то, что мое тело так откровенно предавало меня, выгибаясь навстречу и требуя большего… Это было похоже на наваждение.

– Алессио. Я хочу, чтобы ты стонала мое полное имя, – прохрипел он. – Хочу