– Хорошо, договорились, – ответила я с искренней улыбкой, стараясь сдержать волнение в голосе. – Меня, кстати, Марси зовут.

– Марси… – медленно повторил он. – Красивое имя. Оно тебе очень подходит.

Я покраснела от его слов, чувствуя, как жар приливает к щекам.

– Мне уже пора идти, – сказал мальчик и слегка улыбнулся. – Я приду сюда завтра в это же время. Я буду защищать тебя, бабочка. Никто больше не посмеет тебя обидеть.

Мое сердце наполнилось надеждой и трепетом. Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности, зная, что кто-то готов прийти мне на помощь, кроме брата и отца.

– Я буду ждать тебя, мой защитник! – пылко прошептала я, не в силах скрыть восторга.

Он подмигнул на прощанье и быстро ушел, растворившись в тени деревьев, будто призрак. Я еще долго стояла на месте, наблюдая, как он удаляется, и чувствуя, как в моей душе расцветает нечто новое, незнакомое и волнующее, что не поддавалось объяснению, но отчего хотелось улыбаться и мечтать.

Однако мальчик пропал. День за днем я возвращалась на площадку, цепляясь за призрачную надежду вновь увидеть загадочного защитника. Время шло, а он так и не появился.

Каждый день ожидания казался мне вечностью, и я начинала сомневаться, не было ли все это лишь плодом моего воображения?

Второй сон-воспоминание

Спустя месяц, после очередного дня тщетных ожиданий, я сидела у себя в комнате, забившись в самый дальний угол, и горько плакала, уткнувшись в подушку, когда ко мне заглянул папа. Я поведала ему о таинственном защитнике, ожидая, что отец, как всегда, утешит меня, обнимет и скажет, что все будет хорошо. Но на его лице появилось выражение, которого я никогда раньше не видела. Гнев исказил красивые черты, а его глаза, обычно такие теплые и любящие, стали жесткими, как осколки льда. Он резко развернулся и направился к двери, его шаги гулко отдавались в тишине дома.

Я испугалась, что он может навредить моему защитнику, поэтому тихонько прокралась следом. Спустя несколько минут в отцовский кабинет прошли двое охранников, которые сопровождали меня в тот день на площадке. Спрятавшись за цветами в коридоре, я прислушалась к их разговору и зажала рот рукой, стараясь не выдать своего присутствия. В воздухе висел тяжелый запах дорогих сигар, которые всегда курил папа, и было что-то еще… зловещее.

Папочка громко кричал на охранников, обвиняя их в том, что они не уберегли меня, позволив приблизиться ко мне какому-то неизвестному ребенку. Мне так хотелось выбежать и встать на защиту мальчика, но внезапно раздался очень громкий и резкий звук.

Я знала, что мне следовало спрятаться у себя в комнате, но, повинуясь неведомому порыву, вбежала в кабинет. Картина, открывшаяся глазам, навсегда врезалась в мою память. Папа убирал пистолет за пояс, а на полу перед ним лежали два тела в лужах крови. Я замерла, сознание отказывалось верить, что мой любимый папочка способен на такую жестокость. Меня охватил леденящий душу страх, и я начала пятиться.

– Папа… что ты сделал? – Голос сорвался на всхлип, а по щекам уже катились слезы.

Когда Анджело де Лука, человек, которого я любила всем сердцем и считала самым лучшим отцом на свете, поднял на меня взгляд, в его глазах отразились замешательство и вина.

– Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в своей комнате! – выкрикнул папа, отчего я вздрогнула, и он тут же смягчился.

– Ты чудовище, – прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слезы. – Ты убил их…

– Марси, tesoro mio…[1] – Отец сделал шаг ко мне, и в его голосе послышались умоляющие нотки. – Дочка, ты не должна была этого видеть. Это… совсем не то, что ты думаешь.

– Ты не мой папа! – Слова вырвались сами собой, полные боли и горечи. – Я тебя ненавижу! – Я развернулась и выбежала из комнаты.

Слезы застилали глаза, но я мчалась, не разбирая дороги, от ужаса, который увидела, от правды, которая оказалась слишком страшной для маленькой девочки. В тот день рухнула моя реальность, а вместе с ней и образ отца, превратившийся в прах. Впервые я увидела истинное лицо своей семьи, теневую сторону того мира, где царили насилие и безнаказанность. Мира мафии, в который я, сама того не желая, была втянута с самого рождения.

Настоящее время

Я резко села в кровати, простыни скомкались в дрожащих руках, а сердце неистово колотилось, пытаясь вырваться наружу. Сейчас я чувствовала страх двенадцатилетней Марси, как будто это было вчера. Хотя на самом деле прошла целая вечность с ночи, что расколола мою жизнь на до и после.

Я уже давно приняла свою судьбу и причастность к миру мафии. Где смерть не более чем разменная монета в чужих кровавых играх. Я научилась быть сильной, пряча страх за маской равнодушия. Но сейчас она дала трещину, позволяя проступить боли и уязвимости и напоминая о той девочке, чья вселенная схлопнулась в одночасье.

Я провела ладонью по лицу, пытаясь стереть отголоски кошмара, и огляделась вокруг. Ничего не изменилось: все те же серые стены, тусклый свет, просачивающийся сквозь небольшое окно. Я до сих пор заперта в проклятом подвале, пленница человека из вражеской мафиозной организации.

Почему именно сейчас мне приснился тот день, когда я узнала, кто мой отец на самом деле? Неужели близость смерти обостряет чувства, заставляя вновь пережить страшные моменты? Или это знак? Но тогда почему я видела сон о нашей первой и единственной встрече с мальчиком из прошлого? Может, он где-то рядом, и я скоро встречусь с ним? Или это просто жестокая игра измученного разума, рожденная отчаянием и одиночеством?

Я обхватила колени руками, пытаясь унять дрожь. Мысли лихорадочно метались, пробуждая робкую надежду, которую я старалась задушить в себе все эти годы. Но как устоять перед воспоминаниями о его сильных руках, о его взгляде, полном решимости защитить меня любой ценой? Глаза защипало, и слеза скатилась по щеке, оставляя влажный след.

– Где ты, мой защитник? – прошептала я в полумрак, не уверенная, что когда-нибудь узнаю ответ. Сердце сжималось от боли, и я понимала, что больше не могу бороться с воспоминаниями.

Глава 8. Алессио

Я сидел, утопая в мягкой коже дивана, и лениво потягивал виски, позволяя обжигающей жидкости растекаться по венам. Вкус был терпким, с дымными нотками – как и моя жизнь. Грохот распахнувшейся двери резанул по нервам, отдаваясь глухой болью в висках. Я не обернулся, уже зная, кто это. Доменико, мой старший брат. Только