Пожалуй, это не самое ужасное место, чтобы быть приговоренным к «восстановлению».

— Ты возьмешь еще три месяца отпуска, — повышает голос моя мать.

— Это абсурд. Ты не можешь просить меня играть в бойскаута, пока компания в опасности!

— Картер, — сказала она нежно, взяв мое лицо в ладони. — Мне нужно… НУЖНО… ты понимаешь меня. Мне нужно знать, что ты в порядке, я не сплю с тех пор, как … — она вздыхает, и усталость на ее лице бьет под дых.

После того, что случилось четыре месяца назад, я не мог подвергать мать большему стрессу.

Это не помешало мне взять календарь из офиса. Мы, возможно, крупнейшая технологическая компания в США, но я жажду удовлетворения от того, как перечеркиваю важные проекты.

Я вешаю календарь на стену рядом с моим новым «офисом», чтобы вычеркивать дни и иметь физическое напоминание о том, сколько времени осталось до возвращения к моей жизни. Первый понедельник после вынужденного матерью отпуска обведен красным:

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ОФИС!!!

Моей матери повезло, что я так сильно ее люблю, иначе я бы не согласился на это. Спутниковый интернет подключается мгновенно, и я готов нырнуть в работу.

— Что за…

Кто-то будет уволен. Какого черта меня заблокировали во всех аккаунтах? Я в ярости, когда мои звонки помощнику, директору по ИТ и начальнику службы безопасности блокируются.

Это не совпадение, и когда следующий в моем списке отвечает, это подтверждает мои подозрения.

— Я так и знал, что ты позвонишь, — говорит он, пропуская приветствия. Джозеф Робертсон, главный операционный директор компании, правая рука моего отца с тех пор, как бизнес пошел в гору.

— Что происходит с моим доступом?

— Как приятно слышать твой голос. Как там воздух в Мэне? — его хриплый голос режет слух. Он дымит своими ужасными сигарами.

— Хватит этой ерунды. У меня нет настроения для твоих игр, — я слишком груб с единственным человеком, который открыто не одобрял методы моего отца, но это пахнет враждебным поглощением.

— Ты все еще в творческом отпуске, Картер. Ты обещал матери.

Раньше я был благодарен за его непоколебимое спокойствие, когда меня вбросили в роль генерального директора, но сейчас этот ровный и теплый тон лишь подливает масла в огонь.

— Это не твое дело, Джозеф. Я все еще мажоритарный акционер, ты не можешь заблокировать меня. Мне нужно управлять бизнесом.

Джозеф постоянно докучал мне, чтобы я сбавил обороты. Особенно после смерти отца, когда я отказывался брать отпуск. Это всегда было спорной темой между нами последние три года.

Последнее, что я помню из нашей последней ссоры — его отчаянная просьба.

— Тебе нужно сбавить обороты. Жизнь не происходит между этими офисными стеклами, сын!

В следующий раз, когда я его увидел, он выглядел на десять лет старше, держа руку моей матери в моей больничной палате.

Прошло четыре месяца, и я горю желанием вернуться. Рынок заметил мое отсутствие во главе компании. Особенно с тех пор, как этот придурок-репортер, Фред Пирсон, слишком много шумит. Цена наших акций впервые за последние тридцать лет немного снизилась.

— Твоя мать знает, что ты не сдержал свое обещание во время восстановления, — говорит Джозеф, глубоко затягиваясь сигарой.

— Потому что ты ей сказал, — я вне себя от ярости.

— Я не могу ей лгать, сын. — Нежность в его голосе, когда он говорит о моей матери, всегда меня обезоруживала.

— Джеки тоже в этом участвует, да? Мать не могла бы провернуть это в одиночку.

— Они созвали экстренное собрание с советом директоров и проголосовали.

Вместе моя мать и сестра обладают большей властью. Я никогда не думал, что они используют ее, чтобы отстранить меня.

— Мы хотим того, что лучше для тебя. Даже если ты сейчас этого не видишь.

— То, что лучше для меня — это убедиться, что компания, построенная моей семьей, не превратится в пепел!

Единственный раз, когда я чувствовал себя таким беспомощным, был тогда, когда я вернулся, поджав хвост, после того как не нашел Лору в Гарварде. Разбитое сердце, ярость, застигнутый врасплох и неспособный что-либо с этим сделать. Мой отец жестоко превратил это в поучительный момент, который сформировал мое будущее как главы компании.

— Урок номер один, — сказал он. — Никогда не теряй бдительность. Урок номер два — всегда будь на десять шагов впереди.

Я всегда ищу слабые места, анализирую риски и опережаю конкурентов.

— Высокомерие станет твоей погибелью, сын, — Джозеф возвращает меня к разговору. — Более 300 000 человек работают на тебя. Отобранных вручную. Лучших в отрасли. Ты думаешь, мы будем бегать, как курицы без головы, без тебя несколько месяцев?

— Ты хочешь сказать, что я бесполезен? — чувство никчемности грызет меня изнутри, сверля дыру в желудке.

— Нет, сын. Я имею в виду, что твоя лучшая форма — это то, что лучше для компании. Если бы с тобой что-то случилось, это отразилось бы на всех этих людях, за которых ты отвечаешь, — его громкий выдох заставляет связь потрескивать. — Твой десятилетний бизнес-план — наша Библия. Мы знаем, что нам делать, хорошо?

Разговор не приближает меня к решению проблемы. Я никогда не думал, что моя мать опустится до такого.

— Я делаю это, потому что люблю тебя, — всегда безупречная Клара Роулингс отвечает с первого гудка, сидя в своем кабинете.

— Да, ты звучишь, как отец.

Ее вздох притупляет мое раздражение. Это нечестно по отношению к ней. Она его полная противоположность.

— Послушай меня, Картер, — говорит она строгим голосом, и я снова шестилетний, разбивший одну из ее ваз за тысячу долларов. — Я не позволю тебе снова нас так пугать, даже если для этого придется тебя связать, — она поднимает подбородок, не собираясь уступать.

— Это звучит не очень расслабляюще, — бормочу я.

— Все зависит от тебя. Ты либо будешь киснуть три месяца, либо найдешь что-то, что доставит тебе удовольствие. Мне все равно, главное, чтобы ты отдохнул.

— Я никогда не киснул больше двух недель, — говорю я побежденно.

— Отлично. Тогда решено, — она звучит победно, откидываясь на спинку кожаного кресла.

Я вздыхаю.

— Это место не такое уж плохое.

Ее улыбка зажигает глаза и делает ее моложе.

— Оно напомнило мне о том, где я жила в детстве. Я рассказывала тебе о своем брате, который до сих пор живет в этом районе. Я подумала, что тебе будет полезно вернуться к корням моей семьи на какое-то время.

— Загадочный дядя, которого я никогда не видел? Какое веселое воссоединение.

— Кеннет — хороший человек. Он рад с тобой познакомиться.

— Почему он не приезжал, если так хочет меня увидеть?