Тревога гонит меня вверх по лестнице, но мышцы ног сводит судорогой, и я задыхаюсь уже на четвертом этаже. В темноте лестничной клетки я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, прислонившись к металлической двери. Передышки почти нет, когда взрыв смеха доносится вслед за скрипом открывающейся двери этажом ниже. Команда обслуживания клиентов — как часы со своим перекуром. Они хорошие люди, но сплетники похуже моих так называемых подруг, и я не хочу попадать в их поле зрения.

Я проскальзываю в дверь, удерживая ее руками, которые становятся все более влажными от пота. Еще несколько шагов — и я перед дверью своего менеджера. К счастью, его кабинет находится в коридоре у лифтов, а не в открытом пространстве, занимающем половину этажа.

КАРЛ ДЭВИС

Менеджер по цепочке поставок

Имя менеджера отдела бросается в глаза жирными буквами на табличке, которую он заказал себе сам. Ни у одного другого менеджера нет своего имени на двери. Полагаю, это дает ему прилив власти, которой он не упускает возможности воспользоваться.

Нервная и дрожащая, я стучу и жду, переминаясь с носка на пятку. Он всегда заставляет ждать пару секунд, но на этот раз проходит вечность, пока я лихорадочно высматриваю тех, кто может пройти мимо.

— Войдите! — рявкает он, притворяясь, что я прерываю его работу. Но я знаю лучше, поскольку отчеты в стиле «в последнюю минуту/ой, я забыл об этом/ты лучшая в этом» часто приземляются на мой стол.

Гнусная ухмылка расползается по его лицу, когда он замечает, что это я, и я притворяюсь, что не замечаю его неуместный взгляд, которым он меня окидывает.

— Доброе утро, сладкая Элиза, — воркует он тошнотворно-приторным голосом.

Полагаю, это он так проявляет участие. Отвратительно. Он всегда был похотливым, но он, должно быть, уже знает, что случилось, потому что он наращивает обороты.

— Доброе утро, Карл. Можно поговорить минутку? — я закрываю за собой дверь, но его выражение лица меняется на смесь интереса и чего-то мерзкого. Возможно, это была не лучшая идея.

— Мы можем говорить сколько угодно. Я всегда найду для тебя время. Даже после работы, — он приподнимает брови, похожие на двух больших гусениц.

Его двусмысленности всегда заставляли меня чувствовать себя так, будто я вывалялась в свинарнике, и я сдерживаю дрожь.

Просто оторви пластырь, Элиза. Скажи это.

— Я увольняюсь.

Складки на его щеках дрожат, когда лицо искажается в замешательстве, и он сбрасывает гнусную ухмылку.

— Почему? Я имею в виду… — он запинается, роняя маску.

То, как меняется его выражение лица, было бы забавно, если бы не приводило меня в ужас.

— Давай перейдем к делу. Я знаю о Джареде и Кэролайн. Мне жаль, — притворная печаль с ладонью на груди выглядит неубедительно. — Но я могу перевести тебя на другой этаж. Сменить отдел.

— Я не могу, — мой голос дрожит, и я ненавижу это.

Я не хочу выглядеть слабой перед ним, потому что знаю, что он этим воспользуется.

— Не будь глупой, девочка, — говорит он, качая головой, его голос повышается на октаву.

Глаза наполняются слезами. Я не хочу находиться в одном здании с этими людьми. Мне никогда не избежать слухов; было бы невозможно избегать Джареда и Кэролайн.

— Я имею полное право уволиться, — я стою на своем с последней унцией смелости. — У меня достаточно отгулов, чтобы покрыть две недели отработки.

— Что ты сказала? — Карл вскакивает на ноги, с грохотом ударяя ладонями по дешевому фанерному столу, и я отскакиваю назад.

Капли пота скатываются по его лбу в ритме тяжелого дыхания. Эта сторона Карла заставляет мой пульс учащаться, сердце бьется как у маленькой птички, зажатой в его мясистом кулаке.

Дверь останавливает мое отступление, когда я делаю еще один шаг назад, пальцы тянутся к тому приподнятому белому шраму возле левой брови.

— Я… — в этой комнате недостаточно воздуха, и я благодарна, что Карл слишком неповоротлив, чтобы обойти стол и приблизиться.

Он снова меняет тактику, и маска благодетельного начальника возвращается, когда я нащупываю дверную ручку. Я не могу оставаться здесь ни секунды.

— Одинокой женщине без семьи и связей нужен каждый цент. Я могу удержать твою последнюю зарплату, — говорит Карл.

— Ты не посмеешь! Это незаконно! — хриплю я, охваченная паникой.

— Один ужин у меня дома. Я не прошу многого.

Мои колени почти подгибаются, и я ослеплена слезами. С последней каплей воли я выбегаю, несясь к выходу, забыв обо всех предосторожностях.

— Элиза! — кто-то зовет меня по имени, но я не могу остановиться.

Черт. Я забыла о лестнице. Двери лифта открываются в замедленной съемке, и я почти врезаюсь в стену людей, выходящих на этом этаже.

Их слова доносятся до меня приглушенным бормотанием, пока двери закрываются, и я прислоняюсь к зеркалу во весь рост. От моего поверхностного дыхания запотевает холодная поверхность, но я отгоняю темные пятна на краю зрения, когда в кармане раздается звонок телефона.

ГЛАВА 6 Картер

Отсутствие Элизы снимает напряжение, стягивающее мышцы плеч. Всякий раз, когда мы в одной комнате, я осознаю каждое ее движение, мой разум пытается осмыслить ее, всегда настороже. Я привык знать все о людях вокруг меня, и ее неожиданное появление в моей жизни выбивает меня из колеи.

Она вторгается в мои чувства так, как не делала ни одна женщина. Я просыпаюсь под звуки ее душа, шум воды, бьющей по плитке, не способен заглушить то довольное мычание, которое она издает, когда горячая вода касается ее кожи. Оно проникает через коридор и под дверь. Оно горячим вихрем разливается внизу живота. Я бы хотел, чтобы ее присутствие не было таким громким. Ни одна из женщин, с которыми я провожу ночь, не остается, чтобы нарушать мое утро.

Возможно, решение оставить ее здесь было не лучшим, но мысль о том, что Элиза проводит ночь в этой лачуге, была мне не по душе.

Даже если ее присутствие все еще раздражает меня, что-то изменилось, когда она рассказала мне о своем парне-изменщике.

Обман. Предательство.

Я знал этот вкус.

Просить ее готовить было лишним, но я не мог придумать другого способа заставить ее чувствовать себя легче. Большинство из того, что она готовит, не входит в мой список разрешенного, и я не собираюсь делиться с ней подробностями. Она задает слишком много вопросов.

Она отвлекает, и я рад, что сегодня могу работать спокойно.

В хижине есть идеальный уголок с рабочей поверхностью и стулом. Большие окна выходят на спокойное озеро, окруженное мягко колышущимся тростником. Зеленые горы, спускающиеся по ту сторону, служат