хлопает в ладоши, и я хихикаю при мысли о ремонте хижины, жизни в одиночестве и свободе быть собой, без необходимости подстраиваться под Джареда.

Эта мысль также пугает. Хижина Миллеров была в лучшем состоянии. Что, если я не смогу ее отремонтировать и потрачу время всех и деньги Марты впустую?

Джареда не волновало, когда я спрашивала его, какой цвет стен он предпочитает, и он закатывал глаза, когда я реставрировала старый шикарный кофейный столик, найденный на распродаже.

— Никто не будет указывать тебе, что ты можешь с ней делать, — говорит Марта, читая меня, как всегда. — Этот мальчик понятия не имеет, что потерял.

Ее слова заставляют меня чувствовать себя неловко.

— Я не думаю…

— Разве ты не починила тот диван сама?

Джаред взбесился, когда однажды вернулся раньше с деловой поездки и застал меня за перетяжкой дивана. Это был первый раз, когда я взялась за что-то такое масштабное, и это заняло больше времени, чем планировалось. Я хотела сделать ему сюрприз.

— Вся Мэйн-стрит слышала его крики.

У меня мурашки по коже от этого воспоминания. Джаред орал на меня за то, что я испортила диван.

— Ты ничего не смыслишь в ремонте мебели. YouTubeне делает тебя экспертом.

— Потому что он идиот. Хороший мужчина закатал бы рукава и помог бы тебе закончить.

Он не помог. Так что я сделала все возможное, чтобы закончить быстрее. Ослепленная слезами, я чуть не отрезала себе палец. Он никогда ничего не говорил об этом, даже несмотря на все дни, проведенные им на этом диване перед телевизором.

Марта похлопывает меня по колену.

— Нельзя дожить до моих лет и не узнать кое-что о жизни. Нормально начинать хотеть чего-то другого по пути. Ты растешь, меняешься, и в этом вся красота.

— А что, если то, чего я хочу — глупость? — смогу ли я превратить свое хобби в нечто большее?

— Ты найдешь свою искру, дорогая, — говорит она с пониманием.

— Мою искру?

— Да. То, что заставляет тебя вскакивать с постели по утрам. То, что тобой движет.

Ее слова оседают во мне, и я впитываю их.

— А теперь, — ее прищур означает неприятности. — Расскажешь мне о своем загадочном соседе?

Объятие Марты на прощание все еще согревает мою кожу, когда в заднем кармане снова вибрирует телефон, и я сбрасываю звонок Джареда.

Вернувшись в хижину, я ищу чем отвлечься и дать себе и Картеру пространство. Избегать наэлектризованного воздуха кажется самым безопасным, поэтому я направляюсь прямо в сарай позади дома.

Запах древесной стружки и краски напоминает мне о том, как я сидела рядом с Сэмом, пока он работал над своими заказами. Мне становится не так одиноко. Сарай не сравнится с его просторным гаражом, где он хранил свои столярные инструменты, но это мое собственное пространство, и здесь есть все, что я могла себе позволить, и кое-что из его старых вещей.

Мне нравится процесс соскабливания старого лака с деревянных деталей. Я испытываю огромное удовлетворение, когда деталь становится чистой и готовой к следующему этапу. Именно тогда я четко вижу, как хочу ее преобразить.

Этот старый ночной столик доставляет немного хлопот. Я на полпути к очистке ужасной черной краски, которой заляпали его поверх оригинального цвета.

Под краской я обнаружила красивый богатый кленовый массив, и у меня не поднимается рука его перекрашивать. Я, наверное, только поменяю ножки и ручку, чтобы соответствовать современному деревенскому стилю, который я выбрала для своего нового дома по дороге обратно на автобусе.

Я продолжаю работу, пока затекшая спина и вечерний холод не заставляют меня потянуться в кресле, открывая середину тела колючему холоду.

— Тебе стоит обращаться с острыми предметами? — голос Картера гремит в темноте.

Я чуть не опрокидываюсь и не роняю скребок.

Он бросает любопытный взгляд и приближается, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть, но я поспешно выхожу, захлопывая за собой двери сарая.

Сэм — единственный, кому разрешено туда заходить. Я не хочу впускать незнакомца в свое пространство, тем более его. Я все еще потрясена шантажом Карла, встречей с матерью Джареда и сюрпризом Марты. Я не выдержу его язвительности.

Картер оглядывается и смотрит прямо на меня.

— Тебе что-то нужно? — отрезаю я.

Очевидный интерес борется в нем с самолюбием.

— К твоему сведению, я не обучен зашивать отрубленные пальцы.

Я закатываю на него глаза.

— Я занимаюсь этим годами. И если что-то случится, а ты слишком испугаешься, я сама смогу сохранить их в ведре со льдом.

— Я не боюсь! Не рекомендуется пользоваться опасными инструментами в твоем состоянии.

— Как… — я запинаюсь. — В любом случае, тебя это не касается.

— Может, и касается, если тебе придется готовить без большого пальца. Ты и с целой рукой справляешься едва-едва.

— Что за черт! — он только что сказал, что я плохо готовлю? — Кто тебе накакал в кашу?

— Возможно, ты и накакала, судя по тому, как это было на вкус.

Я смотрю на него с открытым ртом от его прямоты, когда тень усмешки скользит по его губам.

— Ты ужасный…

— Элиза, — останавливает он меня. Низкий тембр его голоса делает мое имя более чувственным, чем оно имеет право быть. — Тебя слишком легко вывести из себя.

Картер качает головой и оставляет меня в замешательстве относительно того, что только что произошло.

Как может мужчина, знающий меня меньше недели, чувствовать, что я не в себе, когда Джаред даже не замечал, что я переставала есть на несколько дней после крупной ссоры?

Когда я лежу в постели, прокручивая в голове наш разговор, меня осеняет. Картеру удалось разозлить меня настолько, что я перестала зацикливаться на мыслях и пережевывать последние несколько дней.

Он сделал это нарочно?

ГЛАВА 8 Элиза

Девушке определенного возраста нужен утренний ритуал, чтобы функционировать как человек. До сих пор у меня было достаточно времени до того, как тень Картера омрачала мою кухню. Но сегодня моя удача иссякла. Прежде чем я успеваю коснуться дверной ручки, Картер вываливается из ванной, до смерти меня напугав.

Взлохмаченные волосы, сонный, небритый, но пахнущий, как теплое утреннее объятие. Как можно просыпаться таким аппетитным? Я ворочалась каждую ночь с тех пор, как я здесь. Я так устала, что комфорт его рук манит меня, и я позволяю себе на секунду представить, каково это — спать рядом с ним.

Я все еще в фазе быстрого сна. Нет другого объяснения тому, как мой разум блуждает без контроля.

Его взгляд скользит по моему телу, и я начинаю стесняться своей тонкой майки