— Смотри, что я нарисовала! Это солнце, а это дерево, а это ты, а это папа, а это я! Мы вместе!

Я взяла альбом. Рисунок был, как все детские рисунки, — угловатый, яркий, с непропорциональными фигурами. Но на нём действительно были трое: большая фигура с жёлтыми волосами — я, фигура поменьше с коричневыми каракулями — Вера, и высокая тёмная фигура рядом с нами. Папа. Мы вместе.

У меня перехватило горло.

— Очень красиво, — сказала я, возвращая альбом. — Повесим дома на холодильник.

Вера запрыгала от радости. Я подняла глаза на Дмитрия. Он стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы, и смотрел на нас с тем же выражением, что и в прошлый раз, — будто боялся, что его вот-вот прогонят.

— Спасибо, — сказала я. — Вижу, вы справились.

— В субботу я хочу сводить её в зоопарк, — ответил он. — Если ты не против.

— Посмотрим. Я позвоню.

Я взяла Веру за руку и повела к выходу. Она безостановочно болтала про горку, про качели, про мороженое, про то, что папа сказал, что у Русалочки рыбий хвост, потому что она волшебная, и про то, что в субботу они пойдут смотреть на слонов. Я слушала её и думала: «Она счастлива. Мой ребёнок счастлив. Разве я имею право лишать её этого только потому, что мой бывший муж когда-то разбил мне сердце?»

Ответ был очевиден. Нет, не имею.

Вечером, уложив Веру, я долго сидела с телефоном в руке. Потом набрала его номер. Он ответил после первого гудка.

— Кира?

— В субботу зоопарк, — сказала я без приветствия. — С десяти до пяти. Я привезу её к входу. Опоздаешь — отменяю.

— Я буду за полчаса, — ответил он. И после паузы: — Спасибо.

— Это не для тебя. Это для неё.

— Я знаю. Но всё равно спасибо.

Я хотела отключиться, но его голос задержал меня.

— Кира, — сказал он тихо, — я знаю, что ты мне не веришь. Но я не подведу. Ни её, ни тебя.

— Посмотрим, — ответила я и сбросила звонок.

Легла в кровать, закрыла глаза и почему-то улыбнулась. Глупо, бессмысленно, опасно — но улыбнулась.

В субботу он поведёт Веру в зоопарк. А я, наверное, пойду с ними. Просто чтобы присмотреть. Просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Не потому что хочу быть рядом с ним.

Нет. Не поэтому.

Глава 16. Дмитрий

Суббота. Десять утра. Центральный вход в зоопарк.

Я приехал за сорок минут. Стоял у ворот с двумя билетами в кармане и пакетом, в котором лежали яблочные чипсы, вода и маленький игрушечный слон — я увидел его в сувенирном киоске и не смог пройти мимо. Продавщица сказала: «Дочка обрадуется». Я надеялся, что она права.

Солнце жарило по-летнему, хотя было ещё только начало июня. Народу вокруг — толпы: семьи с колясками, пары, школьники на каникулах. Я стоял в стороне, высматривая в потоке людей знакомую фигуру. Сердце колотилось. Опять. Чёрт, я превратился в подростка перед первым свиданием.

Только это было не свидание. Это был поход в зоопарк с дочерью. На который, возможно, придёт Кира. «Посмотрим», — сказала она тогда по телефону. И я не знал, означает ли это «да» или «нет».

Они появились без пяти десять. Вера — в розовом комбинезоне и панамке, которую она тут же пыталась стянуть с головы. Кира — в лёгком голубом сарафане, с распущенными волосами и солнцезащитными очками, в которых я не видел её глаз, но чувствовал её взгляд. Обе — такие красивые, что у меня перехватило дыхание.

— Папа! — закричала Вера и бросилась ко мне. Я подхватил её на руки, и она тут же обвила мою шею руками. — Ты пришёл! Мама сказала, что, может быть, тоже пойдёт с нами! Можно? Можно?

Я посмотрел на Киру поверх головы дочери.

— Можно, — сказал я.

Кира сняла очки и посмотрела на меня. Без вызова. Без холода. Просто взгляд — усталый, настороженный, но уже не ледяной.

— Только чтобы присмотреть, — уточнила она. — Я вам не помешаю.

— Ты нам никогда не мешаешь, — ответил я и осёкся. Это прозвучало слишком лично. Но слово не воробей.

Кира чуть приподняла бровь, но комментировать не стала. Просто прошла через турникет и оказалась рядом со мной — так близко, что я почувствовал запах её шампуня. Тот самый, из прошлой жизни.

Зоопарк гудел. Вера тянула нас то к слонам, то к жирафам, то к обезьянам. Она бегала от вольера к вольеру, прилипала к стёклам, задавала тысячу вопросов: почему у зебры полоски, почему у льва грива, почему фламинго розовые. Я отвечал как мог, придумывал на ходу, и Вера верила каждому слову. Кира шла рядом и иногда поправляла меня, когда моя фантазия слишком далеко уходила от реальности.

— Фламинго розовые, потому что они едят креветок, — сказал я.

— Они не едят креветок, — возразила Кира. — Они едят водоросли с каротином.

— Мам, а что такое каротин? — тут же спросила Вера.

— Это то, что делает морковку оранжевой, — ответила Кира.

— А фламинго едят морковку? — не унималась Вера.

Мы с Кирой переглянулись и одновременно рассмеялись. Впервые за три года мы смеялись вместе. Это было странно. Непривычно. И чертовски приятно.

Мы обошли весь зоопарк. Вера покормила коз в контактном зоопарке, покаталась на пони, съела сахарную вату и перемазалась ею с ног до головы. Кира вытирала её влажными салфетками, ворчала, что «сладкого слишком много», но я видел — она смягчилась. Её плечи больше не были напряжены. Она больше не скрещивала руки в защитном жесте. Она иногда даже улыбалась мне — коротко, украдкой, но всё же.

Мы шли по аллее, Вера сидела у меня на плечах и командовала: «Туда! Нет, туда! К тиграм!» Кира шагала рядом и держалась за лямку моего рюкзака — машинально, по старой привычке. Я заметил это движение, но ничего не сказал. Просто шёл и чувствовал её пальцы