Мои опасения оказались напрасны: Ира пришла первой и нервно расхаживала туда-сюда. Она переоделась в свободное вечернее платье, скрывающее развитую мускулатуру, зато подчеркивающую небольшую, но вполне заметную грудь. На первый взгляд — самая обычная девушка, разве что чуть-чуть полная. Неплохая маскировка.

Я взял Иру под руку, и она потащила меня в ресторан. Ну, не совсем в ресторан, а в кафе — неплохое заведение для провинциального Рыбинска. Правда, там часто собиралось местное хулиганье, но я все же надеялся избежать ненужной стычки.

По дороге мы разговаривали о важных вещах: я поведал Ирине, какие документы нужны для поступления в летную школу, какие требуются медицинские кондиции и что подтянуть из школьной программы.

Само кафе располагалось в полуподвале старого двухэтажного дома. Просторное помещение, отделанное лакированными деревянными панелями, массивные круглые столы, молодой официант, усатый кассир за стойкой — все, что нужно пролетарию для отдыха после трудового дня. Уже не простая, как сто копеек рабочая столовая, но еще не изысканный ресторан.

Я достал деньги, но, как ни странно, за себя Ира предпочла расплатиться сама:

— Я неплохо зарабатываю — у меня доплата за вредное производство. Не желаю стеснять своего мужчину.

Ничего себе! Меня уже в собственность записали. Любопытно, что будет дальше?

— Ты где-нибудь учишься сейчас? — я постарался сменить тему.

— Уже заканчиваю ФЗУ…

— Оканчиваю, — перебил я и добавил, чтобы разбавить духоту. — Летчик должен быть грамотным. Знать четыре арифметических действия и уметь бегло читать.

— Оканчиваю, да. Стану электриком.

— Значит, раз ты не боишься ни вольта, ни ампера — а эти ученые бьют больно, морально ты готова и к полетам.

— Звучит многообещающе. Ты мне поможешь?

— Постараюсь. Будешь в Москве… знаешь, заходи прямо ко мне домой.

— Неудобно как-то. Что скажет жена?

Я вздохнул и на секунду отвел глаза от юного лица Иры.

— У меня нет жены. Ну, то есть, была, но я ее убил.

Дева робко улыбнулась:

— Снова шутишь?

— Вовсе нет. Но там сложная ситуация была. Короче, я сейчас совершенно свободен. Хочешь — верь, хочешь, не верь.

Наверное, моя физиономия приняла кислое выражение, потому что Ира схватила меня за руку и прошептала:

— Я верю. По глазам вижу. Ты не можешь врать. И ты не виновен, я знаю. Прости, прости меня. Я причинила тебе боль…

— Посыпала соль на рану, Содрала кожу с полузажившей ссадины. Провела когтями по сердцу. Разбередила душу… вот теперь я шучу, да. Все в порядке. Ты не виновата. Это я сам себя накрутил. Давай о чем-нибудь поприятнее, а?

— Давай, — Ира мило улыбнулась, но, увидев, что из-за соседнего стола встал широкоплечий парень, тут же прикусила губу.

— Привет, Ирка, — развязно сказал тот. — Нашла себе кавалера? Серега уже не мил? В столицу хочешь перебраться?

— По-моему, я тебе никогда поводов для надежды не подавала, — дева ответила с достоинством.

Я раскрыл было рот, намереваясь срезать незадачливого ухажера, но Ира ласково глянула на меня: не мешай, мол, сами разберемся.

Серега схватил её за плечо и вдруг побелел. Лицо покрылось испариной: Ира, особо не напрягаясь, перехватила наглую руку и стиснула кисть.

— Если ты сейчас же не отвалишь, у тебя ни одной целой кости не останется. Будешь как холодец с хреном.

— Да хорошо, хорошо… Пусти. Я же пошутил.

— Зато я с тобой шутить не буду.

Ира легонько толкнула Серегу, и тот едва не улетел в противоположный конец зала. С этой минуты он потерял к нам всякий интерес.

Мы беседовали, пока окончательно не стемнело.

— Закрываемся, — объявил официант. — Ждем вас завтра, уважаемые посетители.

Нам пришлось покинуть кафе.

Было одновременно и темно, и тепло. Редкие фонари не могли разогнать сумрак весенней ночи. Мы полчаса бродили по улицам, а потом наткнулись на грабителей. Гопников по-другому. Их было двое. Мда… Что-то моя скромная персона собирает на себе разных подонков. Неужели я похож на жертву? С другой стороны, гулять в так называемое «сучье время» — решение не из лучших.

— Огоньку не найдется? — раздался тихий, не терпящий возражений, голос.

— Не курю, простите.

Впрочем, ответь я положительно, результата это не изменило бы. В руке первого грабителя — худощавого, невысокого, появился нож.

— Кошелек, давай, фраер. И бабе скажи, чтоб серьги снимала. Не то кровью умоется.

— Вооруженное групповое нападение, — сказал я, сунув руку к подмышечной кобуре с «Коровиным». — Сейчас любые средства хороши.

То, что произошло через секунду, я никак не ожидал увидеть. Первый грабитель сделал мгновенное движение рукой, и я бы получил нож в живот, если бы не моя реакция летчика. Я успел отпрыгнуть в сторону и выхватить пистолет, а гопник натурально взлетел в воздух, перекувыркнулся и плюхнулся на мостовую, испуская громкие стоны. Второй сложился пополам от удара кулаком под дых. Ира тут же схватила незадачливого грабителя за руку и вывернула. Хрустнули кости. Раздался нечеловеческий вопль.

Первый грабитель кое-как поднялся. Нож все еще поблескивал в руке. В глазах стоял неподдельный ужас. Я прицелился, но напугало бандита вовсе не оружие. Он смотрел на Иру.

— Поддубный… в платье… — прохрипел он, отступая в темноту.

Я не стал его преследовать. Пусть улепетывает, бедняга. И так ему досталось.

Второй бандит валялся без сознания. Все-таки он успел ткнуть Полину ножом: на ее левом предплечье расплывалось темное пятно.

— Тебе надо к врачу! — воскликнул я.

— Ерунда. Царапина.

Грабитель открыл глаза и мучительно застонал, прижимая к себе изувеченную руку.

— Ты мне пальцы раздробила!

— Надо было. Но нет, всего лишь помяла малость. Не хочу проблем с ментами.

Ира одной рукой схватила бандита за шкирку, поставила на ноги и пинком отправила в полет по улице. Незадачливый грабитель поднялся и поплелся по мостовой.

Я передал Ире чистый носовой платок:

— Прижми пока. Идем ко мне. Я тебе рану… сооружу что-нибудь вместо повязки.

— Лучше ко мне. Я тут недалеко живу.

— Как скажешь. Бывает, что кавалер защищает даму. Но чтобы дама спасала кавалера — это ни в какие ворота не лезет. Первый раз со мной такая оказия приключилась, — я вложил в эту тираду все свое ехидство. Теперь-то можно и расслабиться.

— Постой… Скажи, а ты бы что, начал стрелять? Убил бы их? Ты бы смог?

— Безо всяких колебаний и сомнений. Убивать — моя работа.