— Это… как?

— Я же военный летчик. Истребитель. Моя задача — сбивать самолеты и по возможности убивать тех, кто находится внутри. Сейчас я — испытатель, но это все-таки моя вторая профессия.

— А… Теперь поняла. Прости, сглупила. Получается, я спасла бандитов?

— Получается, так.

Ира действительно жила недалеко. Спустя несколько минут мы поднялись в ее квартиру на втором этаже дома — только не старого, как дом моих родителей, а недавно построенного.

С первого взгляда меня удивила обстановка: простая, но изысканная для девушки из обычной рабочей семьи. На окнах — ажурные занавески, возле входа — современный письменный стол из металла и лакированных деревянных панелей. На широкой двуспальной кровати, тоже металлической, на вид легкой, с блестящими шишечками на спинке — мягкий матрас. У стены стоял отделанный стеклом шкаф для одежды. Откуда Ира все это взяла?

Впрочем, я посчитал неуместным задавать подобные вопросы, по крайней мере, сейчас.

— У тебя есть спирт, йод или что-то подобное?

На столе тут же появилась аптечка. Я продезинфицировал и перевязал рану — сильно кровоточащую, но неглубокую. Видимо, лезвие лишь рассекло кожу. Ира вытерпела процедуру без единого стона. Какая-то железная леди.

— До свадьбы заживет, — сказал я, затягивая настоящий медицинский узел.

— Ты где так наловчился? Можешь в медбраты идти работать.

— У меня жена — фельдшер… была. Зато я знаю, куда надо тебе идти учиться. На бомбардировщики.

— Почему?

— На истребителях ты ручку управления сломаешь.

— Что⁈

Ира схватила меня за руку и сжала — наверное, по ее меркам, легонько. Мне же показалось, пальцы зажали в клещи.

— Полегче там! Я шучу. Но ты все же обдумай мое предложение. У бомбардировщиков усилия на штурвале выше. Там силачей вроде тебя и Кастанаева ох как не хватает. Особенно после того, как пропал экипаж Леваневского.

Ира отпустила мою несчастную руку.

— Прости, не могу привыкнуть к твоим шуточкам. Знаешь, я ведь не думала приглашать тебя к себе домой. Но раз уж так получилось… Все, что сегодня между нами будет, произойдет только потому что ты мне понравился.

Смысл ее слов дошел до меня позже. Ира оказалась невинной девушкой!

Не стоит уточнять: к родителям я в ту ночь так и не попал.

Глава 11

Огненный штурм

Любовные утехи — это, конечно, здорово. Но начался обычный рабочий день, и мы с Ирой, немного перекусив бутербродами, уныло побрели на работу. Я к начальнику аэродрома, она — к своему любимому прессу. Гидравлическому, надеюсь.

УТ-2 уже выкатили из ангара. Ремезов ждал меня у самолета. Он выглядел спокойным, но по его напряженно блестевшим глазам и плотно сжатым губам я понял: произошло что-то серьезное.

— Здравствуйте, Вихорев. Явились, наконец! — воскликнул начальник аэродрома. — Мы посылали к тебе домой нарочного, но ты там не ночевал.

— Ну да. Меня ночью дама от бандитов спасла. У нее остался, раны ее лечил. Прошу прощения.

Ремезов покачал головой:

— Ладно. Дело молодое. Короче, так. Есть важное задание. Нужен хороший летчик. Нет, не хороший, а выдающийся. Вроде тебя.

— Говорите. Я весь внимание. Ай эм олл иэрз, как говорят американцы.

— Начался сильный лесной пожар. Наверное, крупнейший с времен Гражданской войны. Несколько деревень отрезаны огнем. Жители пытаются выехать по железной дороге — со стороны Ярославля выслан спасательный поезд. Нужно разведать обстановку. УТ-2 в твоем полном распоряжении.

— Есть разведать! Только мой летный комбинезон дома остался. Надо за ним сгонять.

— Уже привезли. Я позаботился.

— Тогда я пошел переодеваться. Вот что еще: мне нужен наблюдатель — лишняя пара молодых глаз не помешает. Найдите Ирину Кузнецову, прессовщицу. Полетит со мной. Выдайте ей бинокль. Если начальник будет упираться — вроде как нельзя отпустить ценного специалиста, вломите ему промеж глаз. Можно два раза. Аргументируйте так: вопрос жизни и смерти.

— Хорошо, сделаю.

Я поднялся в кабинет Ремезова, сбросил гражданский костюм и натянул летный комбинезон, нацепив на ремень кобуру с пистолетом Коровина. Когда я спустился, Ира меня уже ждала. Ее недовольная мина говорила: «У меня работа стоит! Зачем меня оторвали от станка?»

Впрочем, когда я выскочил из дверей, Ира тут же преобразилась и превратилась в саму радость. Глаза ее засверкали.

— Так это ты меня вызвал? Начальник смены приказал мне бросить все и бегом рвануть на аэродром.

Я критически оглядел рабочий комбинезон Иры:

— Сойдет. Надень только шлем и очки. Ты мне нужна, как летчик-наблюдатель. Считай это первым шагом к освоению профессии авиатора, — я надувал щеки, как мог.

— А это ты всегда с собой носишь? — Ира ткнула пальцем в кобуру с пистолетом.

— В полете, как командир самолета, я обязан иметь при себе личное оружие. «Маузер» лень было с собой тащить. Взял этого малыша.

Примчался, размахивая биноклем в кожаном футляре, взмыленный Ремезов. Впрочем, для меня у него тоже был «подарок»: заполненный полетный лист. Я аккуратно подписал бумаги, помог Ире пристегнуться в задней кабине, сам же занял законное пилотское кресло впереди.

— Не урони бинокль, — напутствовал нас Ремезов. — Вещь подотчетная.

— А больше ничего нам не пожелаете? — съехидничал я.

— Ну… удачи, летчики!

Ремезов отошел в сторону.

— От винта!

— Есть от винта! — ответил техник.

Я запустил двигатель — благо на УТ-2 стоял электрический стартер, взлетел прямо со стоянки и набрал высоту триста метров. Уже отсюда было отлично видно, куда мне держать путь: на юго-востоке низко над горизонтом стлалось черное плоское облако. Я-то думал, это будет столб дыма. Но нет. Видать, огненное чудовище оказалось слишком прожорливым. Оно жаждало… нет, не крови, но обгоревшей, обугленной плоти. Зверь обожал жареное мясо, а не бифштекс.

На всякий случай я поднял машину еще на двести метров: горячие потоки воздуха могли опрокинуть самолет. Спустя несколько минут мы увидели языки пламени в кронах деревьев. Верховой пожар — что может быть хуже?

Переговорное устройство в самолете было простейшим — два раструба, соединенных, простите за каламбур, трубой. Точно такое же стояло на У-2 и Р-5. Я совершенно забыл рассказать о нем Ире и теперь боялся напугать ее до чертиков. Но дело есть дело.

— Смотри внимательно, — сказал я в раструб. — Постарайся хотя бы примерно запомнить границы распространения огня.

К счастью, девушка сориентировалась мгновенно. Во всяком случае, не было никаких воплей: «А!