а получить репутацию человека, который говорит, что видит мертвецов, мне не хочется.

Эта невероятная встреча стала осью, вокруг которой теперь вращалась моя жизнь. Все остальное – таэды, артефакты, отчеты – отошло на второй план. Отец обещал ответить на вопросы. И я стал их записывать. А записав, вычеркнул лишнее. Осталось четыре вопроса:

1. Как ты выжил?

2. Как ты появляешься здесь?

3. Почему не можешь остаться насовсем?

4. Какая помощь тебе нужна?

Я показал список Лире. Она предложила добавить вопрос о том, почему он не постарел. Но я решил, что это может подождать. Сначала основы.

Гемелл настаивал на том, чтобы заменить все вопросы одним-единственным: «Кто ты такой на самом деле?» Но задавать его было глупо. Очевидно, что даже если кто-то другой выдает себя за моего отца, то ответит: «Я твой отец».

Но кто бы мог выдавать себя за него? Как? А главное – зачем? Гипотеза насчет бесов не выдерживала критики – они могли искушать меня и более традиционными способами, через мысли и чувства. Гемелл привел пару примеров из древних житий святых, когда злые духи принимали облик какого-либо человека для своих козней. Но я все равно не был убежден. Тем не менее он потребовал, чтобы я носил с собой пузырек со святой водой и окропил ею отца, когда увижу его снова. Я послушался, просто чтобы исключить эту версию. У нас хранилась святая вода с прошлого Крещения Господня.

Итак, при появлении отца надо будет обрызгать его и снять на планшет. Меня терзали сомнения.

Но папа не появлялся. Прошел день, второй, неделя… Я начал нервничать. Что, если он может появляться только раз в пятнадцать лет и в следующий раз я его увижу, когда мне будет сорок четыре?

– Сынок, у меня мало времени, – раздался голос за спиной, когда я был один на складе артефактов.

Я вздрогнул и развернулся. Отец стоял у стеллажа, но теперь в его позе было что-то напряженное. Как будто ему больно, а он пытается это скрыть.

– Ты хочешь знать, как я выжил, – почти без паузы продолжил он. – Меня выдернуло из корабля за миг до имплозии. Перекинуло в какое-то помещение. Построенное не людьми. Я не знаю что, как и почему. Здесь никого нет. Только приборы. Не наши, не человеческие. Но они откликаются на мысленные команды…

«Доставай пузырек!»

Завороженно слушая, я сунул правую руку в карман. Пальцы наткнулись на прохладное стекло, с трудом открутили маленькую крышечку.

– …Я не знаю, как именно это работает, но мне удалось наладить один прибор, который обеспечивает нашу связь. На короткое время.

«Брызгай на него!»

Выхватив пузырек со святой водой, я резко окропил папу.

Он не закричал, не зашипел, не задымился, не исчез с громким хлопком в клубах серного дыма. Лишь удивленно моргнул, смахнул капли с лица и спросил:

– Что ты делаешь?

Я почувствовал себя последним идиотом.

– Прости, папа, я… прости, пожалуйста…

– Неважно. Связь может оборваться в любую минуту…

– Как я могу тебе помочь?

– Прилети и забери меня отсюда!

– Как мне тебя найти?

Отец открыл рот, чтобы ответить, и вдруг был стерт с холста реальности. Опять исчез!

– Нет! Нет! Папа! Блин, все из-за тебя! – крикнул я Гемеллу. – Зря только время потратил на твою дурацкую проверку! Он мог бы успеть сказать!

Гемелл ничего не ответил, что с ним бывало крайне редко.

– Да что тут такое жжется? – раздраженно спросил я, прикасаясь к груди, и обнаружил, что дагонский крест опять стал горячим.

Сняв его, я внимательно осмотрел артефакт. Словно в первый раз. В моих руках он медленно остывал. Я начал видеть отца только после того, как надел на себя это творение погибшей цивилизации. Здесь явно есть какая-то связь!

– Вы уже изучали дагонские кресты? – спросил я Лиру, когда мы встретились.

– Разумеется.

– Можно почитать предварительные отчеты?

– Да, без проблем. А откуда такой внезапный интерес?

Я рассказал ей про второе появление отца и повышение температуры артефакта.

– Извини, забыл снять его на планшет… Папа ответил на все четыре вопроса, хотя я успел задать только один. Но этот крест…

– Корреляция между появлением отца и активностью дагонского артефакта статистически значима. Это не случайность.

– Да, но это не связано со сверхъестественными силами, ведь мой второй крестик – точнее, первый, христианский – никак не реагирует. И проверка святой водой тоже ничего инфернального не выявила. Какой стыд, что я вообще на это пошел… А еще ученый!

– Ты провел эксперимент и исключил одну из гипотез. Так и работает ученый. На самом деле благодаря этому ты выяснил кое-что важное. Капли попали на отца, он их вытер, так? Они не пролетели сквозь него, как было бы с голограммой?

– Да…

– Значит, твой отец попадает сюда во плоти. Теперь мы это знаем точно.

Она передала мне отчеты об изучении дагонских артефактов. Я изучил их вдоль и поперек, но ничего полезного не нашел – стандартные физико-химические анализы да внешнее описание.

– Тебе не кажется, что эти кресты достаточно толстые для того, чтобы поместить внутрь миниатюрное устройство? – спросил я, когда мы встретились на следующий день.

– Да, мы думали об этом. Но имеющиеся на корабле приборы сквозь металл заглянуть не могут, а разрушать один из немногих дагонских артефактов доктор Нейфах не позволит. Да я и сама не хотела бы.

– Понимаю.

Ни одна мысль еще не захватывала меня так всецело и властно, как эта: папа жив! Это не призрак, не голограмма, не манифестация идеи возвращения отца, застрявшей в лабиринте памяти, – он живой, настоящий, дышащий! И его можно спасти! Как обрадуется мама! И Катя! И бабушка!

«Где находится газовый гигант, на который упал его звездолет?» – спросил Гемелл.

Я показал на карте.

«Это за пределами империи Хозяев».

Мы оба пришли к заключению, что пустой бункер, в котором приборы управляются мыслью, с наибольшей вероятностью должен быть объектом Хозяев.

– Может, границы их империи раздвинулись с тех пор, как ты заступил на пост и получил свою карту? – предположил я.

«Такое возможно».

– Но почему тогда с ним не произошло того, что было со мной при проникновении на объекты Хозяев? Почему не явился Смотритель этого бункера?

«Если технология Хозяев перенесла его сразу внутрь, он не считается нарушителем. Потому Смотритель может и не быть активирован. Или же Смотритель этого места мертв».

– Интересно, что он там ест?

«Хороший вопрос. Найти в таком месте пригодную для человека пищу вряд ли возможно».

– Надо срочно спасать его! Не хватало еще, чтобы папа умер там с голоду!

«Как