Именно этим наша делегация и занималась. Торговля информацией между Космофлотом и таэдами задышала, забила живым пульсом, к вящей радости обеих сторон. Они делились своими военными технологиями, а мы – технологиями в области межзвездных перелетов. Успех первых официальных контактов позволил поднять вопрос о взаимном открытии посольств. Правда, заключать какой-либо договор с Федерацией таэды вежливо, но твердо отказались, указав на уже существующий договор – со мной.

И адмирал Новак с военными, и доктор Нейфах с учеными пребывали в эйфории от первого контакта с инопланетной цивилизацией и открывающихся перспектив. Сияние «таэдского чуда» было столь ослепительно, что мое обследование пустого бункера вымершей расы Хозяев оказалось на периферии всеобщего внимания. И это позволило мне совершить тихое присвоение того шарика.

Разумеется, я не воровал артефакт! Как и положено, я внес запись о нем в журнал, отметив, что взял находку для изучения. В иное время эта уловка не сработала бы, но сейчас внимание начальства занимала обработка полученной от таэдов информации и обсуждение того, как преподнести Федерации новости о них. До этого и неккарцев, и моих спутников скрывали, сведения о них за пределы базы не распространялись. Теперь же предстояло официально объявить, что мы больше не одни во Вселенной.

Для человечества это станет историческим событием, днем прозрения, а для меня – всего лишь очередной главой в уже не раз прочитанной книге. Я давно в курсе, что мы не одни, и очень плотно – даже слишком плотно – общаюсь с инопланетянами трех видов. Мне было куда интереснее, что нашла Лира при изучении четвертой, мертвой расы дагонцев.

К сожалению, не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы подтвердить: Дагон действительно был населенной планетой со своей цивилизацией. Она показала мне разложенную на стерильно чистом столе коллекцию, от которой веяло холодом космической пустоты и слабым запахом древней органики. Три фрагмента костных останков, семь разрушенных объектов искусственного происхождения и еще три хорошо сохранившихся артефакта.

– На самом деле четыре, – сказала Лира, хитро улыбаясь. – Этот я приберегла для тебя. Три остальных точно такие же, так что от науки не убудет.

Она протянула что-то маленькое, скользнувшее мне в ладонь. Это оказался металлический крестик! Отличный от наших, разумеется. Два скрещенных прямоугольника из тусклого серебристого металла, чья поверхность была испещрена сложным рельефом – бугорками и вмятинами, складывающимися в асимметричный загадочный узор, который хотелось читать пальцами, как шрифт Брайля. И самое поразительное – маленькая изящная дужка на верхнем луче!

– Дагонцы носили это как кулон? – с удивлением спросил я.

– Судя по всему, да.

– Как удалось найти их так много, с учетом того что планета взорвалась?

– Кресты сделаны из иридия, поэтому и сохранились. Это самый прочный и тугоплавкий металл. Мы нашли один, а потом я настроила пустотный сканер на его спектр.

Дагонский артефакт на моей ладони притягивал к себе взгляд. Путешественник из другого времени, хранивший память о прикосновениях существ, чей облик я не мог себе представить.

– Странно, что дагонцы носили кресты. Они ведь не могли быть христианами…

«Разумеется, не могли. Крест – это один из самых распространенных символов, наряду с кругом и треугольником».

– Нельзя интерпретировать ксенологические феномены через призму земных культурных кодов, – сказала Лира. – Тем более что и на Земле кресты встречались также в дохристианских культурах.

– Да, Гемелл сейчас примерно то же самое говорит. Конечно. Интересно, что он для них значил?

– Мы имеем дело с «черным ящиком» цивилизации, чья внутренняя семантика навсегда утрачена. Поэтому можем строить массу гипотез, но никогда не узнаем правды. Как это часто у ксеноархеологов. Такова наша доля.

– Я могу его себе ненадолго оставить?

– Да. Это мой подарок.

– Спасибо, милая! – Я обнял ее.

А потом сунул руку в карман и достал оттуда шипастый шарик из зеленоватого металла.

– Я тоже кое-что нашел. Это новый артефакт Хозяев.

Желтые глаза Лиры озарились восторгом. Она взяла шарик.

– Ого! Для чего он?

– Неясно. Гемелл не знает.

– От него исходит покалывание, – прошептала она, завороженно перекатывая шарик по ладони. – Интересное ощущение. Словно прикосновение чего-то древнего и бесконечно одинокого…

– С прошлыми артефактами Хозяев было легко, потому что я знал их назначение. Управляются они силой мысли. Но, как оказалось, если ты не знаешь назначение артефакта, то он просто бесполезный кусок металла. Я пытался угадать, давать шарику мысленные команды, но ничего не происходило.

– И ты его прихватил… – усмехнулась она, возвращая шипастый шарик. – Да, все-таки повадки черных ксеноархеологов у нас сохранились…

– Ни в коем случае! Мы просто такие трудолюбивые ученые, что взяли работу на дом…

Позднее я повесил дагонский крест себе на веревочку рядом с моим крестильным. Стал все время носить его, несмотря на бурчание Гемелла о том, что это очень похоже на воровство, а не на исследование находки.

Дело было не в том, чтобы просто иметь «сувенир из небытия», – мне хотелось наполнить смыслом этот объект, чей исходный смысл невосстановим, и тем самым вдохнуть жизнь в осколок давно уничтоженной цивилизации. Чтобы она хоть в чем-то имела продолжение в современности.

Ах да, забыл сказать, что при отлете с Фомальгаута-2 мне опять дали охранников-таэдов. Тех же четырех воинов и одного нового, вместо Ыауи. Оаэа повысили, и теперь он стал лейтенантом. В нашей терминологии, разумеется. Помимо того, чтобы охранять меня и вынюхивать информацию о человечестве, на него взвалили груз подготовки к открытию таэдского посольства – первой ласточки грядущего союза наших миров.

Моста между двумя муравейниками.

Или, если угодно, перехода от первого свидания к более серьезным отношениям.

Отец

Все описанное выше многим покажется невероятным и фантастическим. Сосуществование с муаорро в одном мозге, оживление обезглавленной триста лет назад неккарки, посещение цивилизации таэдов, обнаружение новых артефактов вымерших рас…

Для меня же это стало рутиной, повседневной реальностью.

А вот то, что для многих является рутиной, для меня стало самым невероятным и фантастическим событием.

Я говорю про встречу с отцом.

Потому что мой отец умер пятнадцать лет назад. Героически погиб, спасая свой экипаж. Его смерть была фактом, внесенным в хроники. Он остался в прошлом – прославленный, оплаканный и отпетый.

И вот на обратном пути с Фомальгаута-2 в Федерацию я вдруг, зайдя в свою каюту, увидел его!

Папа сидел на стуле за моим рабочим столом. На нем был белый капитанский мундир и фуражка. Увидев меня, он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики тех же морщин, что хранила моя память.

– Здравствуй, сынок. – Тот же, папин, тембр